Рассуждая с Соласом в Тени, они пришли к выводу, что Брешь можно закрыть и без Якоря, если суметь повторить его воздействие и процессы. Эта безумная затея наверняка исполнится, когда мир окончательно окажется на краю гибели и разумные пойдут на любые отчаянные эксперименты, потому уже нечего будет терять, как и было в случае создания ордена Серых Стражей с их кровавым ритуалом. Но пока это всё в теории, то почему бы сразу не использовать проверенное средство — Якорь — и не допускать «края гибели»?
Мужчина сжал почти онемевшую от непрекращающейся многочасовой боли руку в кулак, окончательно избирая правильное решение. Это вопрос не героизма, избранности или альтруизма, это вопрос здравого смысла: владея столь грозным инструментом воздействия на Завесу, будет глупо его не использовать, не сделать то, что необходимо, чтобы неродной новый мир, но родной континент — ныне Тедас — не поглотил хаос от действий мага, одного из тех, кто один раз уже неисправимо изуродовал сами законы природы и мира.
Наученный горьким опытом, чем может закончиться собственное бездействие, хромой маг принял окончательное решение вернуться на юг и помочь Инквизиции с последней стадией их победы — собственно, победой над ходячим куском красного лириума. Самые сложные стадии: удержание порядка в первые месяцы после гибели Верховной Жрицы и накапливание собственной силы и влияния для противостояния Венатори на равных — они уже прошли, и теперь об Инквизиции как о спасителях начали говорить даже здесь, в Тевинтере.
Правда, чтобы приступить к спасению мира, на юг ещё надо вернуться.
После долгих раздумий Безумец в последний раз окидывает взглядом высокие шпили неприступной столицы, с лёгкой улыбкой подмечает, что всё-таки тевинтерцы — самые лучшие архитекторы за всю известную ему историю, а после, наконец, оборачивается и направляется к берегу. И потому что, стоя в прохладной воде, он начал замерзать, и потому что он почувствовал приближение той талантливой магессы, которой не прекращал надеяться показать, насколько же ошибается её идол, чтобы девчонка сошла с опасного пути и не закончила однажды свою жизнь так же, как юный киркволлский сновидец: свойством на алтаре амбициозного магистра.
Несмотря на своё далеко не лучшее состояние из-за этих двух почти бессонных безумных дней, восприятие сомниари было всё так же остро, поэтому успел мужчина только привести себя в порядок, одеться, а уже послышался звук чужих шагов по гальке, которой устлан этот берег.
На назначенную сновидцем, который обратился к ней во сне, встречу Кальперния бежала. Остановилась она лишь тогда, когда оказалась на берегу и увидела, наконец, мага. Когда же Безумец обернулся к девушке, замершей в нескольких шагах от него, то наткнулся на обеспокоенный и изучающий взгляд. Видимо, вечерние сплетни о том, как гвардейцы тащили к архонту по городу какого-то хромого мага, дошли и до неё, и теперь она искала внешние признаки того, что с магистром могли бы сделать. Оценила его в общем, убедилась, что ничего ему не сломали, руки и ноги не вывернуты в неестественных позах и вообще присутствуют. Глянула на элегантные руки мага, убедилась, что все ногти на месте, что палачи не выдрали их во время пытки, не вставляли раскалённых игл и что пальцы также остались в нужном количестве. Осмотрела лицо, убедилась, что и там не осталось следов насильственных действий в виде крови, синяков или сломанного носа. И только после такого осмотра Кальперния смогла спокойно вздохнуть и подойти к мужчине ближе.
— И после того, что произошло сегодня, ты ещё будешь говорить, что это моё пребывание в городе — безрассудство?! — возмутилась магистресса.
Едва ли её слова действительно можно назвать искренними попытками нравоучения, скорее это просто следствие пережитого страха за своего наставника, когда она узнала, что его схватили солдафоны архонта.
— В произошедшем сегодня повинна совокупность факторов. Моё пребывание в городе в них в том числе входит, но не является краеугольным, — дал мужчина понять, что их с девушкой ситуации не похожи.
Он не знал, что архонт столь сильно им заинтересуется, тогда как девчонка целенаправленно остаётся в городе, в котором на неё ведётся охота. Хорошо, что она привыкла вести образ жизни невзрачной рабыни, иначе бы уже давно привлекла внимание ищеек.
Эти слова остудили пыл магессы, заставали опомниться. Разумеется, магистр и без неё прекрасно способен к оцениванию происходящего и своих действий, и не ей его учить. А так она только повышает голос на своего наставника, проявляя неуважение.
— Извини, — вздохнув, произнесла девушка. — Я просто ужасно испугалась за тебя. Кто знает, что там, во дворце, могло случиться.
— Но это же не первая безвыходная ситуация для меня, — убедившись в искренности её раскаяния из-за слишком необдуманных слов, Безумец не стал продолжать ругать ученицу за вольность и портить встречу, а только задорно улыбнулся.
