— Потому что там бы я вас с Изабелой и закопал, — проворчал Гаррет, который не понимал их шуток и злился, чем ещё больше этих двоих забавил.
На фоне никогда неунывающего гнома вечно хмурый Защитник выглядел его полной противоположностью. Обычно любой посторонний задастся вопросом, как они вообще могли сдружиться, но для них их дружба была настолько естественной и само собой разумеющейся, что они никогда бы не позволили сказать, что жалеют о знакомстве.
— Ничего в тюрьме больше нет. Заметки прошлых тюремщиков не сохранились, — скупо ответил Логэйн на вопрос Хоука.
Страж сам был не рад, что его очередное путешествие в Виммарские горы, тюрьму Корифея, не увенчалось успехом. Пока Инквизиция была занята подготовкой военной операции в пустыне, на юго-западе Орлея, Логэйн решил ещё раз обследовать тюрьму в связи с появлением новой информации о нём. Он надеялся найти хоть что-то новое, что поможет в предстоящей битве против Стражей, которых обманом Старший взял под свой контроль. Но, увы, мужчине придётся вернуться в Скайхолд ни с чем.
— Чокнутые моролюбы со своей секретностью!
— Думаю, Варрик тебе уже рассказал, что Стражи были обмануты Корифеем, — Логэйну не понравилась такая категорическая оценка всё-таки героев-победителей Моров.
— Это сейчас. А где они раньше были?! Сиськи Андрасте, я когда их предупреждал — меня послали!
— Не все.
— Только ты. А толку-то?! Всё равно не успели! — со всей скопившейся злостью на дураков, которые и допустили то, что теперь Инквизиция должна расхлёбывать, Защитник ударил рукой по столу.
Никто его оговаривать не стал, посчитав, что его гнев оправдан. Тогда в тюрьме отряду Гаррета помогал бывший тюремщик и Серый Страж — Ларий, — который покинул свой пост из-за Зова. Обратно он вернулся уже вурдалаком под влиянием запертого в тюрьме порождения тьмы, но сумел сохранить разум и понять, кто именно на него влияет. После убийства (теперь все знают, что ложного) Корифея нагрянувшие с расследованием Стражи должны были Лария или убить, или спровадить обратно на Глубинные Тропы. По словам Андерса, тех, кого скверна доводила до такого состояния, как у Лария, никогда не принимали обратно в Серые Стражи. Даже, когда Корифея нет, он бы слышал голоса архидемонов, пока они бы не свели его с ума.
Какого же было удивление Хоука, когда он позже застал в Нижнем городе Лария за разговором с Самсоном. Невозможно было представить, что может быть общего у некогда командора Серых Стражей и опустившегося бывшего храмовника, но они о чем-то увлечённо спорили. Когда Защитник подошёл ближе, они поспешили удалиться — видимо, избегали его.
Правильно, заподозрив нехорошее, Гаррет связался с Серыми Стражами и сообщил о своей находке, заодно успел в своей манере высказать всё, что он о них думает, за позволение вурдалаку шастать по городу. Однако представители ордена пустились в полное отрицание и даже отказались слушать, что, возможно, они имеют дело с самым настоящим древним тевинтерским осквернённым магистром. Насколько можно видеть по дальнейшим событиям, к предостережениям мужчины даже не прислушались, что его сейчас и злило.
— Тевинтерским Стражам что-нибудь известно? — спросил тем временем Логэйн теперь у сновидца, предположив, что падкие до безумных экспериментов (начиная от создания мабари и заканчивая вторжением в Золотой город) имперцы когда-то могли прибыть в тюрьму, что-нибудь выяснить и записать это.
— Я не могу отвечать за них, — равнодушно пожимает плечами Безумец.
— Ты ушёл из ордена? — догадался Логэйн из-за использования магистром отстранённого «них».
— Именно так. Право Призыва никому не даёт выбора, а провести остаток жизни диким отшельником с эфемерной целью имеет желание не каждый.
Логэйну общество сновидца нравилось всё меньше и меньше, поскольку бегство этого мага можно считать самым настоящим дезертирством. Он как бывший военачальник считал это позором, видел лишь единственное наказание — смерть — и отчасти сожалел, что Стражи не ввели эту высшую меру наказания.
— Пятый Мор показал, что для победы над ним нужна всего лишь пара Стражей. А нынешние события лишь укрепят уверенность тедасцев, что орден нужно лишать былого своеволия, или переформировывать, — ответил Безумец, показывая, что он не согласен идеализировать орден и не считает побег каким-то преступлением тем более вне Мора.
