Конечно же, отставных храмовников бросали на произвол судьбы.
С новыми подробностями Безумцу стало по-настоящему интересно. Лелиана так переживает за состояние этого неизвестного храмовника, что только ради него и пришла поговорить с древнетевинтерским магистром. Кто он? Точно не обычный рядовой участник Инквизиции, поскольку профессия женщины научила её хладнокровно относиться к смертям своих подчинённых, считать, что незаменимых агентов не существует. Друг? Навряд ли: Канцлер нелюдима. Любовник? К счастью для мага, точно нет: женщина и поныне хранит память о хозяине кинжала, что висит у неё на поясе. Значит, коллега, важнейший для Инквизиции участник. Тогда Безумец и догадался, как раз ссылаясь на слова своего агента по ситуации в Скайхолде.
В принципе, тех сведений, что мужчина получил, уже было достаточно, чтобы дать ей пару рецептов настоек, которые маг хранил в голове хотя бы на тот случай, если он сам не рассчитает концентрацию лириумного зелья и сляжет с передозировкой. После чего можно было поскорее выпроводить опасную собеседницу. Однако сейчас Безумец уже не мог всё бросить на полпути. Если вынудить Соловья признаться, кто этот человек и насколько ей важно получить действенную помощь для него, то, значит, и он может просить взамен куда более стоящую оплату, чем пару золотых за свою болтовню. А магистру как раз были нужны услуги неусыпного Канцлера.
— Я всё ещё не назову указанные сведения достаточными. Поскольку данный неизвестный храмовник является вашим хорошим знакомым, то вы можете рассказать больше о его состоянии, чтобы в моём распоряжении был более полный его анамнез болезни.
Ожидаемо, Лелиана не пришла в восторг, получив от собеседника не помощь, а требование ещё больших подробностей.
— Откуда вам известно, что он мой «хороший знакомый»? — не могла не спросить женщина, однако в тот момент на её губах промелькнула улыбка, оставшаяся магистром незамеченной. Улыбка человека, знающего ответ.
— Вы Тайный Канцлер. Для вас подчинённые — лишь разменные монеты в борьбе за секретную информацию. Поэтому я не поверю, что вы решились встретиться со мной ради помощи едва вам знакомому человеку, — Безумец не растерялся от подмеченной сенешалем оговорки, а весьма непринуждённо ответил.
— И вы вместо того, что бы оказать помощь, стремитесь заполучить секреты организации, с которой согласились сотрудничать только косвенно.
В тот момент в её голове промелькнула мысль, что она всё-таки зря всё это задумала и лучше просто встать и уйти. Только теперь уйти, не потому что она сомневалась, а потому что не было ни желания, ни настроения иметь дел с всё-таки настоящим подлым тевинтерским магистром, которых не зря никто на юге не любит…
— Я проявляю заинтересованность к вашей проблеме, хочу оказать помощь комплексно. Мне непонятно ваше возмущение. Если пациент отказывает в сотрудничестве, утаивает или, ещё хуже, фальсифицирует сведения о себе, большая вероятность, что в эпикризе целитель допустит ошибку, что в дальнейшем скажется на правильности лечения, — словно почувствовав, настроение женщины, Безумец продолжил изъясняться.
— Вы же сказали, что не являетесь лекарем, — не могла не заметить Лелиана, которой не нравилось, что вроде-бы-не-лекарь уже во второй раз использует какие-то профессиональные словечки древнетевинтерских целителей.
— Однако это не должно являться оправданием для пренебрежения медицинской этикой. Тем более я заинтересован дать более точную консультацию, поскольку в случае ошибки Инквизиция обвинит меня в умышленном причинении вреда вашему агенту.
— Я же говорила, что освобождаю вас от ответственности.
Но Безумец не стал прислушиваться к словам Канцлера. Люди всегда запоминают зло и ошибки других охотней, чем добро. Магу хотелось выудить из такой ситуации не только выгоду в виде услуги Канцлера в оплату на свою услугу, но ещё один повод дать понять Инквизиции (хотя бы в лице одного советники) о своей лояльности, чтоб не прибегали тут разные Искатели и не грозили ему, твари-малефикару, усмирением в благодарность. А последнее обязательно случится, если он допустит ошибку, о которой даже предупреждал.
Кажется, их беседа ещё чуть-чуть и зайдёт в тупик. Они оба были в общем-то правы, и могли настаивать на своём до последнего. Только ни к чему хорошему это не приведёт. К счастью, Лелиана всё же решила проявить уступчивость, подыграть магистру. Всё равно, если ничего не получится сделать, вероятно, уже скоро придётся Совету делать заявление, что у Инквизиции новый командующий, и новость о плохом самочувствии предыдущего уже не будет секретом. Зато сейчас она может дать шанс сновидцу доказать свою лояльность, раз он сам загорелся этим желанием.
— Всё, что вы сейчас услышите, не подлежит огласке. Надеюсь, вы это понимаете, — вдруг, словно лезвием ножа, резанули тишину слова Канцлера, а её ледяной взгляд впился в невпечатляющий силуэт собеседника.
