Это нельзя назвать показухой, поскольку некогда сестра Церкви умеет быть беспощадной, в особенности с врагами. На самом деле даже Безумец проникся этим взглядом, в очередной раз лишь убеждаясь, сколь же ему неприятно общество всех этим непредсказуемых молниеносных убийц. Только то, что Лелиана является ценным союзником, а также приятным (в плане соблюдения вежливости и манер) собеседником, не давало носителю метки полностью отказать от встреч с ней.
— Понимаю. Мне известно, как нужно обращаться с конфиденциальной информацией и каково наказание за её разглашение, — серьёзно кивнул мужчина и абсолютно не соврал.
Как ученик Жреца Думата, которого готовили в качестве преемника, он знал множество ритуалов, их не самые приятные особенности, так же ему была известна подноготная Звёздного Синода. Знал, но посторонним никогда не передавал этих секретов, за что новый состав Синода его, невежественного неверующего, терпел, но охотно держал при себе. Было бы крайне глупо со стороны жрецов разбрасываться такими магами, которые знают все неудобные секреты жречества, могут оказать им помощь во время обрядов и ритуалов, при этом настолько безучастны в политической жизни Империи, что их буквально можно не опасаться.
Вот и Лелиана не нашла повода ему не верить.
— В таком случае, слушайте. Речь идёт о нашем командоре — Каллене Резерфорде. После небезызвестных вам событий в Убежище он стал одним из первых храмовников, кто решился на полный отказ от лириума. Не буду скрывать, это далось ему тяжело, но он стойко держался и справлялся со всеми своими обязанностями. Но с недавнего времени его состояние резко ухудшилось, он слёг и почти не приходит в себя, большую часть времени проводя в бреду. И мы не можем сказать почему и нас это пугает. В том числе если вскоре ему не станет лучше, операцию, которую он очень долго планировал и организовывал, придётся проводить без него.
Когда Канцлер закончила, она поверила в желание собеседника оказать комплексную помощь, поскольку настолько серьёзным она этого магистра ещё не видела. Он буквально слушал каждое её слово и всё обдумывал.
— Зачем вы позволили своим храмовникам пойти на это, тем более вашему командиру?
— В Убежище многие из них столкнулись со своими бывшими сослуживцами, поражёнными красным лириумом. Думаю, вы должны понимать, Безумец, как подобное могло на них повлиять. Мы просто не могли заставлять их и дальше насильно вводить в себя то, благодаря чему Корифей превратил их знакомых в чудовищ и подчинил. Также Каллен хотел стать примером для остальных, показать, что лириумная зависимость — не повод храмовникам отказываться от возвращения к обычной жизни.
— Действительно, достойное стремление, — согласился Безумец, считая, что раз маги получили шанс на обычную жизнь, то почему бы этого шанса лишать храмовников. Разумеется, он имел в виду только тех церковных псов, которые искренне отказались от ненависти по отношению к магам и захотели вернуться именно к обычной жизни. — Однако меня ничуть не удивляет, что ничего у командора не получилось.
В словах Безумца не было насмешки. Он озвучил очевидное, потому что в его понимании такая неаккуратная процедура освобождения от оков лириума, даже без применения укрепляющих зелий, спасающих от опасных осложнений ослабленного организма, изначально была обречена на проблемы.
— Можно ли считать, что теперь вы способны оказать помощь? — так же не увидев в словах мужчины потеху, Лелиана почти позволила себе обрадоваться, предполагая, что магистр, поняв, какая главная проблема их задумки, уже может подсказать, как это исправить.
— Нет. Даже сейчас ваши слова ситуацию не прояснили. Я могу лишь сказать, что нынешнее состояние вашего храмовника весьма ожидаемо. Ненормированная работа, усталость и общее постоянное состояние стресса без, насколько я вижу, какой-либо целительной помощи для истощающегося тела — всё это закономерно привело к ухудшению состояния. Но даже сейчас мне необходимо знать степень поражения прежде, чем делать окончательные выводы. Возможно, это просто истощённость, а, возможно, отсутствие своевременного и квалифицированного лечения привело к куда более опасному или вовсе необратимому поражению.
— Это значит… вы отказываетесь? — даже Канцлер потеряла мысль из-за слишком уж расплывчатой речи собеседника.
— Это значит, что мне необходимо увидеть вашего храмовника.
Удивилась ли Канцлер от того, к чему пришёл их разговор? И это ещё мягко сказано. Неужели он этого добивался изначально своими ужимками? Зачем? Что этому магу нужно?
— Вы, господин Безумец, изображаете из себя жертву, несправедливо клеймённую из-за происхождения. Отказываетесь сотрудничать со всей Инквизицией, выказываете недоверие. Но при этом на просьбу о помощи, буквально мой жест доверия к вам, вы не готовы откликнуться без ухищрений, тем самым доказывая, что не заслуживаете даже такого доверия, — вот теперь Левая Рука уже разозлилась.
