— И последнее, — сновидец продолжил перечислять необходимое, — предоставьте мне письменные принадлежности. Я напишу рецепты зелий, которые фундаментальны при лечении от лириумной зависимости. Также несколько общих рекомендаций, в том числе по рациону и распорядку дня, которые особенно пригодятся на последнем, восстановительном этапе лечения.
— Вы знаете эти рецепты наизусть? — то ли удивилась, то ли усомнилась женщина, помня, что маг себя к лекарям не относит.
— Разумеется. Применение данных зелий разнообразно. Например, настойка, необходимая вашему храмовнику, потому что она способна ускорить вывод лириума из крови, в том числе рекомендуется к применению магам в случае передозировки лириумными зельями разной степени тяжести. Было бы весьма недальновидно не запомнить рецепт того, что однажды может спасти тебе жизнь.
Получив ответ и согласившись с итоговым планом лечения, Канцлер не стала медлить ни секунду, а вернулась в первую комнату, чтобы приказать солдатам, стоящим с той стороны входной двери, прислать агента, который уже и побежит исполнять её распоряжения. Безумец тем временем вновь подошёл к Каллену и призвал названное им ранее заклинание энтропии. Завладеть разумом столь ослабшего человека, даже не мага, на том достаточном уровне, чтобы погрузить в сон, у сновидца проблем не составило. Надо было только проявлять осторожность из-за непредсказуемой реакции лириума в крови храмовника на стороннюю магию.
Как итог, когда Лелиана перечислила поручения прибежавшему агенту и вернулась, то обнаружила интересную картину. Впервые за эти дни командор, пребывавший в нескончаемом беспокойном сне, затих. Лицо, отражавшее боль: телесную из-за выжигающего действия зависимости и моральную из-за кошмаров, — стало расслабленным, а постоянные подёргивания и невольные рваные движения прекратились. Казалось, что мужчина спит совсем обычным сном. Рядом же стоял сновидец и со знанием дела и профессионализма завершал свои манипуляции.
Но Безумец на этот раз не полностью ушёл в проделываемую работу, а даже позволил себе отвлечься, посмотреть на следящую за ним женщину. Однажды некие пришедшие мысли даже позабавили его.
— При одном лишь намёке на использование магии крови вы тут же стали мне угрожать, зато сейчас столь спокойно наблюдаете за моими действиями и не пытаетесь помешать, — озвучил эти мысли носитель метки.
— Я не могла быть уверена, что с помощью магии крови вы не задумаете совершить что-то опасное.
— А магию энтропии вы за опасную не считаете?
— А должна? — спросила Лелиана, ожидая лучше получить ответ от самого мужчины.
— Как посмотреть. Одна из причин непринятия магии крови заключается в том, что способы её использования ограничены лишь фантазией мага. Однако энтропия также позволяет многое. От более грубого воздействия на само тело жертвы, ослабления, до более тонкой манипуляции с сознанием вплоть до полного подчинения. И это не считая другие её формы. Например, схожее со школой духа использование жителей Тени для своих нужд, только более грубое, основанное на их убийстве. Или некромантия — фактически отдельная школа, которая варьируется от обычного вылавливания духов и подселения их во всевозможные неживые объекты, до грязной возни с останками, мумификации.
— К чему вы это говорите мне? Хотите, чтобы я к любой магии относилась столь же настороженно, как и к магии крови?
— Я только подмечаю непонятные мне полумеры сопорати этого мира, — пожал плечами Безумец, показывая, что нынешняя его болтовня не настроена на сложные дискуссии. — А насчёт опасности всей магии — нож тоже опасен, чей один удар способен лишить жизни любого.
— Не сравнивайте.
— Отчего же? Нож тоже доступен любому и может использоваться по-разному: кухаркой для нарезания пищи, а шпиону для убийств. Но это совсем не значит, что кухарка не сможет кого-то лишить жизни, а шпион будет убивать всех и всегда. Так что почему в вашем мире всё ещё используют ножи, а не создали для их складирования «Круги»?
Нынешние его слова не могли быть частью дискуссии, потому что сам Безумец не думал о чём-то тут спорить. Сказанное его только веселило, и ответ ему не требовался. Он сам прекрасно знал ответ на свой вопрос: почему? Потому что двуличие и лицемерие неотделимо от их мира.
Канцлер заметила этот задор, правильно поняла, что насмешливый вопрос был риторическим, поэтому и не стала отвечать. Да и о чём тут говорить? Он прожил в мире, где веками обществом правили маги, а она — где правил страх перед магами. Сколько бы они ни старались быть лояльны друг к другу, но отпечаток эпохи на сознании невозможно искоренить окончательно. А спор, вышедший за порог обычных слов и переросший во что-то уже более опасное, не имеет смысла, поэтому даже лучше его и не начинать.
