Но Марий не погиб, сумел выжить и сбежать. Спустя несколько лет он уже стал профессиональным perrepatae — убийцей магов. Именно ему однажды заказал архонт Радонис убийство пятерых известных магистров-агентов венатори. Он убил четверых, но когда пришёл за пятым, то узнал в нём давнюю подругу, и она узнала его тоже. Девушке хотелось с теплотой вспоминать их встречу, ту искру, возникшую между ними, когда они со страстью и трепетом вновь прикоснулись друг к другу, крепко обнялись, поцеловались. Но это была именно что искра. Он не смог бы её убить, а она помогла ему незаметно покинуть Тевинтер, потому что архонт не собирался отпускать свидетеля его причастности к заказным убийствам магистров, тем более провалившего это задание. Но Кальперния запомнила лишь взгляд парня, резанувший сердце больнее любого лезвия, когда он понял, что девушка стала таким же магом-магистром, о которых нелестно они когда-то отзывались. Марий не внимал её словам о благородных целях Венатори и перед уходом не прощался, тем самым давая понять, что это последняя их встреча. Теперь у неё осталась лишь горечь и сожаление, что ничего уже не исправишь в их отношениях.
Когда Эрастенес вновь закрыл двери своего кабинета для рабыни, её жизнь вернулась к безликому существованию. Кальперния всё ещё пробиралась тайком в библиотеку хозяина, читала книги, преисполнялась трагичной судьбой её родины, которая прошла путь от великой империи людей до позорного лоскутного одеяла, которое каждый чванливый магистр тянет в свою сторону. Но книги сами по себе не могли быть спасением. Чтобы стать сильной, снова что-то значить, нужно развивать свой дар, но у неё нет ни соответствующих учебников, ни, что важнее, учителей, которые могли направить её потенциал в правильное русло. Девушка понимала, что однажды её одухотворённость знаниями, которые не нужны рабыне, пройдёт, как и её непокорность, с которой она отвечала каждый раз самовлюблённому магистру Анодату, и она станет как и другие забитые слуги хозяина, которые никогда не думают больше, чем это нужно для выполнения своих обязанностей.
Но этому не дал случиться Корифей. Однажды он заявился в дом Эрастенеса, изучающего Древних Богов и коллекционирующего вещи, связанные с ними, чтобы забрать коллекцию на правах верховного жреца этих самых богов. В ту ночь Кальперния почувствовала странность сил, которые исходили от незваного гостя, поэтому вновь проявила непокорность и не стала прятаться, как остальные рабы, а решила проследить за встречей. Тогда Старший её заметил и обратился к ней, не как к рабу, а как к свободному магу. Не могла сказать девушка, что её впечатлило больше: возвышенная, но полностью уверенная речь гостя, могущественная аура, которая исходила от него, или Эрастенес, который, подобно рабу, стоял на коленях и чуть ли не в слезах добивался снисхождения ожившей легенды — самого Проводника Хора Тишины, — но на предложение Корифея последовать за ним и спасти их загнивающую родину она дала согласие, не сомневаясь ни секунды.
С той ночи Старший стал для неё идолом и наставником, который снял с неё оковы рабства, позволил учиться и поощрял все её начинания. А когда девушка показала превосходную преданность их идеи спасения Тевинтера, то не только сделал командиром Венатори, своим ближайшим подчинённым, но и возвёл — с помощью уже на тот момент сильного влияния агентов на Магистериум — в титул магистра, как бы в насмехательство над благородными, большинство из которых получили место в Сенате за какие-то давние заслуги предков, а не за свои собственные. Но в остальном нельзя назвать Корифея хорошим наставником, потому что он предоставлял своей подчинённой полную свободу воли, но никак не контролировал и не учил. Если она допустит ошибку, даст слабину, не сможет поставить своих великородных подчинённых, не желающих подчиняться выскочке-рабыне, на место, то виновата она, а не он, что не обучил её, рабыню, как надо справляться с шакалами Тевинтера.
Кальперния, которая могла сравнить подход своего нового наставника лишь с подачками Эрастенеса, с придыханием довольствовалась и этим, смотря на идола глазами, полными преданности и восторга. Однако даже тогда она понимала, что Корифей никогда не будет ей другом, он не простит ей слабости, не выслушает, потому что он в первую очередь идол, слишком возвышенный, далёкий, божественный. Он поведёт их в великое будущее, и ему не положено отвлекаться на низменные проблемы своих подчинённых, даже самых приближенных. Вот и получается: даже находясь под покровительством нового бога, магесса так и осталась одна.
И вот она встретила второго магистра.
В тот самый день, идя на встречу по берегу озера Каленхад, чтобы исполнить приказ Старшего, Кальперния ожидала, что ей придётся иметь дело с магистром или спесивым, как Анодат, или свихнувшимся в своём учёном фанатизме, как Эрастенес. А встретила мага, который был учёным в самом хорошем смысле этого слова, увидел потенциал и согласился её учить, по-настоящему учить. Она была восхищена.
