А вот насчёт самой традиции магистр уже не был столь однозначен в своём отторжении. Пусть ему и не нравилось, что опасные игры знати Тевинтера были как раз гиперболизированны и стали центральной культурой Орлея, однако мужчина не мог не поймать себя на мысли, что, наблюдая за балом, он невольно возвращался в родную Империю, в интриги, в которые был когда-то втянут. Опасность, подлость, пороки, удары в спину от союзников — всё было так знакомо. В отличие от других южан, сновидцу даже одержимость масками была понятна. Различались только сами вещи: в Орлее знать помешена на масках, а в Тевинтере все знатные маги испокон веков были помешены на посохах, даже сопорати предпочитали использовать трость, а не ходить с пустыми руками. Хотя отличия тоже были, например, в том, что в Тевинтере нередко борьба сводилась к беспощадной демонстрации своей магической силы, тогда как в Орлее — к беспощадной подлости. И дуэли были просто спасением для тех, кто в подлости оказался бездарен, что магистр считал пустой тратой времени — лучше вызвать соперника на дуэль и убить, чем годами плести против него интриги и самому погибнуть, раз оступившись.
Отчасти эта пустая трата времени, как правильно заметила часть советников, происходит и сейчас, ведь вместо того, что бы прямо сообщить императрице о нападении (что как бы в первую очередь в её же интересах) и уже совместными усилиями искать лазутчика, Инквизиция вынуждена одной рукой спасать Селину, а второй спасать себя, чтобы не оказаться в ловушке одной из сторон мирных переговоров.
Но, пожалуй, больше всего Безумец не понимал тенденций изменений эталонов красоты. В Тевинтере эталоном будет сильный, породистый маг, обязательно смуглый, потому что светлое лицо — это признак жителей более южных, холодных земель, а все самые влиятельные магистры — это жители жаркого, тропического Минратоса, и желательно имеющий черные волосы, как гарант более чистокровного происхождения. Особенное внимание уделяется сложным причёскам и уходу за волосами для женщин и ещё за бородой — для мужчин, потому что нечёсаными, нестриженными и немытыми могут быть только варвары того же юга. В Орлее же Безумец увидел, что одеяния и украшения куда важнее внешнего вида и физических качеств, а уж то, что здесь знать намерено обеляет себе кожу, вообще отдельно его удивило. Та же Флорианна своей бледностью и худобой даже сновидца, пробывшего больше тысячелетия в Тени, сумела обойти по мёртвости лица, а казалось бы, куда уж мертвее.
И вспоминая все эти неоднозначные впечатления, которых он набрался, успей бал только начаться, Безумец ещё раз порадовался своему лишь косвенному участию на вечере. Пока события не погнались галопом, он предпочёл спрятаться от суеты и смертельных интриг в пустующей библиотеке, заняться чем-то уже действительно, по его мнению, важным.
К счастью, как Лелиана и говорила, во время бала библиотека пустовала благодаря тому, что парадный вход в неё со стороны вестибюля был заперт. Поэтому, чтобы в неё попасть, нужно плутать по сейчас закрытой части гостевого крыла дворца и попасть через дверь для слуг и работников, либо показать чудеса скалолазания в корсете и многослойном подъюбнике, ну или будучи незаметной птицей пролететь в открытую форточку мимо всех преград. Собственно, последним магистр и воспользовался.
Удивился ли Безумец, увидев большую библиотеку Халамширала? Нет. На самом деле мужчина понимал, что императорский двор Орлея — это далеко не те люди, которых можно было бы обвинить в необразованности. И сейчас он в этом лишь убедился. Собрание книг в Зимнем Дворце — одно из крупнейших в мире, в этой стране — уж точно: лишь библиотека Университета Орлея и столичного императорского дворца могут сравниться с ней. Немалый вклад внесла Селина, которая первой из правителей за долгое время решила профинансировать Университет и взялась в общем развивать науку в стране. И поддержка оказалась столь действенна, что результат такой политики проявился уже в ближайшие годы. Никогда никем не упоминаемое учебное заведение, стало самым элитным во всём Тедасе, куда отправить учиться своих неспособных или почти не способных к магии детей стремились даже знатные семьи Тевинтера. Книги стали создаваться, покупаться из-за границы или подниматься из пыльных архивов, реставрироваться — восстанавливались библиотеки, и не только университетские. Благодарные учёные нередко отправляли императорскому двору книги — так и для библиотеки Халамширала началась новая жизнь.
Селина даже сама поступала в университет, чтобы вдохновить своим примером аристократов. Правда, из-за сильной занятости всё её обучение свелось к редким встречам с преподавателями во дворце, однако и это уже был достаточный вклад в возродившуюся в Орлее моду на образованность.
