После общего поклона Жозефина спасла коллег и сама ответила на формальную любезность другой льстивой формальностью от лица Совета. Это было лучшим вариантом, поскольку отчётливо слышно, как заскрипели зубы храмовников во время поклона: настолько сильно они старались держать себя в руках, оказавшись под пристальным взором сотни лживых глаз и тратя время на эту обязательную показуху. А в сторону Сенешаля и вовсе все, Селина в том числе, старались без лишней нужды не смотреть: репутация Левой руки уже давно шла впереди неё.
— Позвольте узнать, каковы ваши впечатления о Зимнем Дворце? — после обмена приветствиями Селина спросила.
— В этом вопросе Совет будет единогласен: он превосходен, Ваше Величество, — при новом обращении к Совету у остальных даже мускул не дёрнулся на лице в попытке изобразить отвращение — леди Монтилье могла искренне погордиться проделанной ею работой по обучению соратников Игре хотя бы на том уровне, чтобы Инквизиции не проиграть с порога. — Правда, пока мы смогли увидеть лишь малую часть его красот.
— Что ж сегодня вы сможете оценить оставшуюся: вечер будет долгим, — улыбнулась Селина.
Теперь, кто не очаровался обманчивой добротой правительницы, поймёт о её прекрасной осведомлённости в том, что Инквизиция прибыла не для развлечения гостей собой в качестве молчаливого дополнения к балу, а вполне себе нагло сунет нос в дела Орлея. Однако Селина была не против по крайней мере до тех пор, пока действия Совета не противоречат её интересам.
Понял этот намёк, очевидно, не только Совет. Лелиана, уже начав внимательно следить за залом, сразу заметила, как подозрительно дёрнулся до этого спокойно стоящий неподалёку цветасто разряженный шут. Сложно пока сказать, кого это так испугало, что Инквизиция получила официальное разрешение совать свой нос не свои дела, но женщина порадовалась: нашёлся первый кандидат, за которым стоит пристально наблюдать, а если он решится покинуть людный зал, то схватить и допросить.
Никто из советников не брался точно предсказывать, чем руководствовалась Селина, приглашая их на переговоры. Первая вероятная причина, но, конечно, не единственная, заключалась в том, что она хотела попросту опередить своего противника борьбы за престол. Ныне Инквизиция имеет столь огромное влияние, что вполне своим вмешательством может решить исход гражданской войны вообще в другой стране. Ожидаемо, что Гаспар де Шалон, кузен императрицы и её оппонент, который не имел никакого влияния в Совете Герольдов — объединение могущественных лордов, которые разрешают спорные вопросы, связанные с престолонаследием, — попытается найти союзников в лице другого могущественного объединения — Инквизиции, — расположив к себе приглашением и сладко напев о выгоде сотрудничества именно с ним. Но Селина его опередила. Также Совет предполагал, что, хотя предупреждения Инквизиции до неё так и не дошли, женщина оказалась достаточно-таки прозорлива и сама догадывалась о возможном вмешательстве венатори в столь судьбоносный для страны бал, о покушении, поэтому пригласила прославленных борцов с Тевинтером. Возможно, вынудила её искать поддержку со стороны прозвучавшая однажды новость, которая и поныне будоражит умы всех правителей, о планах кунари посеять хаос на юге, взрывом гаатлока сместив верхушки правления всех государств Тедаса. Может быть, её приглашение — просто попытка ещё больше утвердить своё влияние, ведь Селина стала первой, на чей бал советники Инквизиции, уже успевшие укорениться в умах жителей Тедаса спасителями всего мира, прибыли в полном составе, что не могло не возвысить её и весь Орлей ещё больше в глазах других стран и соперников. Эти варианты были одними из возможных, но никто не сомневался, что могут быть и другие.
Эта неоднозначность мотивов, несомненно, отторгала, но у Совета не было выбора: нарушить планы Корифея по погружению юга в хаос намного важнее их собственного душевного спокойствия. Осталось им лишь надеяться, что запутанные дрязги и нечестные приёмы борьбы двух (на самом деле трёх) потенциальных правителей не сильно помешают их личному расследованию.
