У Безумца тоже были причины считать магессу весьма неоднозначной. Его не волновали предрассудочные сплетни о том, что отступница очаровала Селину, а теперь позволяет себе хозяйничать во дворце и одеваться как маркиза, потому что он видел гораздо более интересную истину. Морриган не сомниари и не сильный врождённо маг — от её ауры не исходило сильных волнений. Однако магесса всё равно сильна, и сильна она именно своими знаниями. Сколько бы раз Безумец ни обращался к Тени, он так и не смог охарактеризовать её способности. Она использует магию, гораздо более сложную, чем может быть у прямолинейной стихийной школы, при этом он не чувствует ровности, предсказуемости её сил, которые свойственны магам, прошедшим обучение в Кругах или по частному чётко систематизированному учебному плану, — в этом смысле она истинный отступник. Да только её силы, путанные и непонятные, всё равно были очень стабильны, ведьма прекрасно контролирует свой дар, заодно и может выходить за рамки привычной академической магии.
Магистр заметил, с какой уверенностью магесса говорит о его принадлежности к Инквизиции, а к такому однозначному выводу она могла прийти только, если увидела его рядом с главами организации. Маг был с ними только раз, да и то в образе птицы, но она всё равно его увидела, догадалась о ложности вранового тела и даже быстро определила, что за маг прятался под чужой личиной. Сновидца, в арсенале которого было только два тела для перевоплощения, конечно, нельзя считать мастером школы оборотничества, зато эти тела он изучил столь хорошо, что мог не только существовать в них днями, но и достоверно подражать животному поведению. Тот, кто способен обнаружить его обман, явно обладает не только теми же познаниями в оборотничестве, но и другими нестандартными знаниями, которые позволяют вполне хорошо ориентироваться в чужой магии, не видя её напрямую, как это делают сновидцы. А всё это сводится к тому, что ведьма специализируется на запретных знаниях и магии, которые выведены из обихода даже в Кругах Тевинтера, и собирает их так давно, что это даже сказалось на её ауре.
Магистр, также посвятивший жизнь сбору этих знаний, ожидаемо увидел перед собой конкурента, а взгляд его белых глаз тут же устремился на весьма вызывающий, чарующий силуэт не менее хищно, даже с некоторой изощрённой ревностью.
Сторонний наблюдатель бы точно назвал эти гляделки странными и удивился, почему они не перешли во что-то более опасное и даже смертельное.
— Морриган, советница императорского двора по вопросам магии, я так понимаю, — спустя какое-то время, за которое они пытались понять, что ожидать друг от друга, Безумец, как более подкованный в сокрытии эмоций потомственный дворянин, всё же оказался первым, кто замаскировал собственный интерес равнодушием и сдвинул их встречу с мёртвой точки.
— Не думала, что слухи обо мне столь распространены и точны, — магесса выразила ложное удивление.
— Я был предупреждён заранее.
Мужчина весьма умышленно заменил слово «осведомлён». Лелиана рассказала ему о личности советницы Селины именно из предупреждения. В словах Канцлера было много личной оценки, вероятно, под влиянием конфликта, зародившегося ещё со времён совместного похода с Героем Ферелдена, когда обе молодые девушки, но по разным причинам, были увлечены Серым Стражем и видели друг в друге соперниц. Однако магистр не считал, что всеми её словами правили эмоции: это было бы непростительное недооценивание профессионализма Соловья. А сейчас, уже после встречи с ведьмой, в точности этих предостережений Безумец лишь только больше убедился.
— Вот оно как, — задумчиво произнесла Морриган, заметив этот необычный выбор слова. — Инквизиция осведомлена и подготовлена слишком хорошо для простых гостей, значит, жизнь Селины, и правда, сегодня под угрозой.
— И в её смерти ты не заинтересована?
— Как и в победе её кузена, но в её смерти — ещё больше. Иначе гонения мне как магу не избежать, — Морриган ничуть не возмутили намёки на обвинение её в причастности к покушению, поскольку она понимала, что под подозрения попадают все приближённые Селины, и в первую очередь сомнительные личности вроде неё. — А для Инквизиции у меня кое-что есть.
— Я передам Совету, — выразил магистр готовность получить от магессы это «кое-что».
— И не сомневалась, — усмехнулась женщина. — Но сперва назовись сам, раз раскрыл тайну личности советницы по оккультизму, — пусть Морриган и свела своё требование к шутливой несправедливости, мол, он её имя знает, а она — его нет, однако в её словах на самом деле были не вежливость или формальность, а весьма осознанное желание узнать как можно больше об этом непохожем на других маге, сейчас — хотя бы имя.
— Агент Инквизиции, очевидно, — поэтому Безумец ей и не ответил.
Разумеется, Морриган не удовлетворили такие слова.
— А если это будет условие моей помощь?
