Перебранка сошла на нет, потому что всем было важнее узнать: вышел ли из задумки сновидцев толк, а не только красочное представление. Скорое появление среди отряда мальчика в широкополой шляпе стало само по себе ответом.
— Столько боли. Она стирает стены, — раздался отстранённый голос духа, находившегося сущностью где-то за пределами реальности. — Всему больно.
Совершив не совсем привычное для себя путешествие, Коул сразу оказался окружён воспоминаниями, которые сохранили древние стены. Дух столь впечатлился, что Соласу пришлось его отгородить от окружения, чтобы мальчик отряд хотя бы заметил. Только после этого ему можно было объяснить ситуацию и попросить о помощи. И, что ожидаемо, Сострадание бескорыстно согласился.
— Храм примет только ещё нереализованную месть? — спросила Лелиана, когда встал вопрос о выборе добровольца.
— По смыслу ритуала — да. Но думаю, в нашем случае сгодятся и старые воспоминания. Главное, чтобы они наиболее соответствовали требованиям Митал о смелости, справедливости и самоотдаче, — предположил Дориан.
Раз уж пошла речь о мести, Лелиана, не сомневаясь, хотела предложить свою кандидатуру. Уж у Канцлера решительности и беспристрастности в достатке, как и поводов мстить… достаточно вспомнить хотя бы историю со своей наставницей.
— Чтобы всё получилось наверняка, это должен быть маг, умеющий работать с духами, — заметив эту отверженность Соловья, огорчила Морриган.
Отряд, первым делом, посмотрел на Соласа как главного знатока Тени и духов.
— Это нарушение ритуала святилища. Я не рискну. И даже не просите, — главный кандидат тут же категорически отказался без всяких «но».
Следом отказался Дориан, ссылаясь на отсутствие в его жизни подходящих ситуаций, да и вовсе будучи магом-некромантом он привык работать с духами лишь как с материалом. Морриган умышленно выразила схожую позицию. И тогда методом исключения выбор пал на хромого мага, который, вопреки ожиданиям, выразил готовность без препирательств.
— Вы уверены? — выказала сомнение, но и не без беспокойства Лелиана, поскольку после не так уж и давно произошедшей битвы с демоном магистр опять решается вскрыть старые раны.
— Его же идея, — подначила магесса, жадно желая посмотреть, какие чудеса ещё покажет болтливый маг. А чудеса она точно увидит, поскольку не знала о его сновидческом происхождении.
Теперь уже Лелиана не оценила издевательского тона соперницы.
— Может, вы, леди Морриган, ошиблись, и не только магу под силу сделать что нужно?
— Лелиана, ваша попытка посеять зерно сомнения бессмысленна. Я уже дал согласие, — вмешался Безумец, поставив тем самым окончательную точку в своём решении.
Тратить драгоценное время на сомнительный спор, когда доброволец нашёлся сам, никто не видел смысла. Оставив тевинтерца наедине со своей задумкой, отряд предпочёл послушать наставления Соласа о важности дистанции и отойти в сторону, чтобы не помешать их авантюре.
— Опять рискуете. Мало вам одного раза? — только Лелиана, привыкшая стоять на своём, всё ещё была недовольна активностью сновидца и не упустила возможность ему об этом сообщить.
— Я должен отказаться и позволить рисковать вам? Ещё больше. Потому что работать с оберегом вам будет куда сложнее, чем мне как сомниари, — спокойно произнёс Безумец.
Пусть своему упрямству Соловей найдёт объективные причины, однако она не могла отрицать, что и без эмоций тут не обходилось. Абсолютные жертвенность и эмпатия никогда не были в их характерах, поэтому эти попытки проявить беспокойство, заботу могли казаться неестественными даже им обоим. Однако подобные уступки были ожидаемы для людей, которые нашли в тёплых отношениях друг к другу отдушину, комфорт и не желали так скоро этого лишаться, в том числе подсознательно. И если она проявляет назойливую обеспокоенность, пытается огородить его от рисков из страха потерять такого человека, то нужно быть готовой столкнуться со схожей навязчивостью. Как он будет себя ощущать, если трусливо отойдёт в сторону, когда мог сделать всё быстрее и правильнее, чем она? Очевидно, отвратительно, если их чувства друг к другу хотя бы частично схожи.
Безумец был спокоен, потому что пришёл к этой простой истине и не сомневался в том, что к ней придёт и она. Так и произошло. Вскоре раздражительность исчезла с лица по-обычному мрачного Канцлера, и лишь лёгкий кивок отсылал к принятию его позиции в их разногласии, а потом она как ни в чём не бывало отошла к остальным зрителям.
Не обращая внимания на подготовку к сомнительной, но и единственной задумке, Коул призраком прошмыгнул мимо всех и встал около двери. Помощь сновидцев духу не понадобилась: он и сам знал, что нужно делать. И как в доказательство вскоре мальчика в темных одеждах окутало то же голубое свечение оберега, которое покрывало дверь — невооружённым глазом можно было увидеть, что Сострадание приобщился к магии, её правилам, поэтому стоило магистру приблизиться, так «посредник» тут же обернулся и глянул на него. Из-под широких полов шляпы и длинной нечёсаной чёлки был виден тот же яркий свет в глазах.
