После заснувшего мира, погружённого в туман, новый Перекрёсток казался оживлён. Привыкшие к полумраку глаза сходу были атакованы яркими солнечными лучами, ушей коснулся шелест листвы, потревоженной ветром, а впереди, до самого горизонта, парящие в небе скалы создавали видимость движения. Это уже можно было назвать течением жизни на фоне полностью безмолвного мира, из которого они вышли, — там движение создавали только блуждающие сновидцы да рябь на поверхности пары активных элювианов.
Только если тот большой Перекрёсток был похож на реальный мир с осознанной архитектурой, чёткими границами верха и низа: есть «земля», по поверхности которой они шли, есть «небо» — неизменный в своей форме купол над головой, — то вот новый мир сильнее поддался влиянию Тени. Небо искажено, рябит, даже солнечного диска не увидишь: солнце будто светило из ниоткуда и одновременно отовсюду. Парящие скалы, как олицетворение стыка реальности и нереальности, пришли прямиком из Тени — тропа, на которую они ступили, пройдя через элювиан, расположена на таком же куске каменной породы. А красивые деревца с цветными листьями неестественно вросли в камень.
Но Безумец не думал, что подобное «сближение с Тенью» было совершенно умышленно. Как раз-таки умышленно был приближен к реальности главный Перекрёсток с его чёткими статичными образами. Его карта оставалась неизменна даже спустя тысячелетия, потому что месту, которое является сосредоточием десятков и сотен дорог, чревато потерять свою однозначность: возникнет путаница и никто никогда не будет знать, какой элювиан куда ведёт. А здесь на скорую руку была сооружена «карта» троп, которые соединяют немногочисленные зеркала — всё же остальное отдавалось на откуп Тени. Очевидно, ни хозяин, ни его агенты не интересовались красотой — ими это место использовалось с весьма практичной целью: незаметно перемещаться между разными концами недремлющего мира. Вот и получается, если идти по этим тропам, то добредёшь, куда нужно, но стоит сделать хоть шаг влево-вправо и сновидцы наткнутся на знакомые им правила Тени.
Впрочем, говорить пренебрежительно о «на скорую руку» можно только в сравнении с большим Перекрёстком, но сам по себе второй мир — такое же чудо света. Когда Безумец здесь оказался, он был поражён увиденным, и ещё больше — магией, которую чувствовал. На какое-то время он забылся, зачем они сюда пришли и куда его вёл эльф, остановился и только с искренним восторгом осматривался. Как бы недоделанным ни выглядел этот мирок, на фоне первого, такая магия недоступна ни тевинтерцам, ни тем более магам новой эры — способы создания таких практичных подпространств ушли вместо с создателями.
— Похоже, ты видишь ту же красоту, что и я, — улыбнулся Солас и не думал подгонять своего знакомого. Пусть они сейчас не спят и не бродят в Тени, как привыкли, и время идёт, а им ещё нужно решить, что будет дальше с их теневыми встречами после вскрывшихся тайн, но эльф не спешил, а поддавшись примеру человека, кажется, впервые сам «сошёл» с троп и осмотрелся по сторонам, оценил красоту созданного им карманного мирка.
— Я не должен её видеть? — магистр ожидаемо удивился, поскольку думал, что его вели сюда в том числе за этим: показать человеку очередные чудеса древней империи.
— Инквизиция отправляла агентов для исследования Перекрёстка. Из их отчётов я узнал, что все люди — как и гномы, и кунари — ощущают дискомфорт при нахождении в мирах, созданных нами. Здесь они сталкиваются с постоянно меняющимися цветами, странным шёпотом и ускользающими очертаниями. Зато эльфы видят лишь цветущие деревья и ощущают солнечное тепло.
Безумец понял, на что эльф намекает. Как человек, он должен ощущать дискомфорт, страх, отвращение от противоестественности этих мест. Отчасти так и было, потому что ему с детства известно, что есть два мира: реальность и Тень, — а элвен это оказалось мало, и они создавали пространства между этими мирами, к которым если попробуешь применить знакомые чёткие законы, лишь голова вскипит. Однако только отчасти. Пусть магистру не нравилось заострять внимание на неправильности своего эльфокрового происхождения, однако если именно оно позволило ему ощутить тепло невидимого солнца и почувствовать запах во всю цветущих деревьев, подобно эльфам, то он впервые этому был даже рад.
В дальнейшем сновидцы продолжили безмолвное восхождение по скалистой местности. Они прошли несколько развилок и элювианов, уцелевших, но неактивных. Куда они ведут, Безумец не знал, но и спрашивать не стал: он не ожидал от своего собеседника всех откровений. Но наверняка ни одно зеркало не связано с местом интереснее того, куда его в конечном итоге привёл Волк. За зеркалом их ждал воистину венец величия магии и искусства Элевенана, и одновременно… произошедшей из-за Фен’Харела катастрофы.
