Как бы все эти догадки ни были смешны для тех, кто знал правду, Безумец и не подумал бы их развенчивать. Если его появление растрясло заснувший в своём призрачном наследии Тевинтер, породило слухи и обсуждения, то какая разница, что там думают о его личности?
Тем более туда он уже не вернётся…
После исследования замка магистр пришёл к выводу, что больше всего он заинтересовался его древним происхождением. Когда-то мужчина не слабо удивился, узнав, что Скайхолд принадлежит эпохе Элвенана, и поныне находил слишком мало черт традиционной эльфийской архитектуры. Точнее по монументальности можно поверить, что это строение простояло уже в горах не одно тысячелетие — тут скорее не просматривался быт элвен. Морозная земля слишком бедна на плодородность почвы — привычные сады для эльфов тут не разведёшь. Фресок, или иной настенной живописи, тоже не наблюдается, что уж точно удивительно — ведь фрески были даже в страшно защищённом храме Митал, в тех, комнатах, куда заходили редкие жрецы, а тут — ни одной. В итоге у сновидца сложилось впечатление, что Tarasyl'an Te'las — эльфийское название крепости, как ему сказал Источник — изначально не было публичным местом. Вероятно, частным владением, скрытым от посторонних глаз тайником какого-то эльфа. А если опираться на перевод названия крепости: «Там, где небо можно удержать», — Безумец мог догадываться, какого именно эльфа.
Сегодня Безумец с определённой целью спустил на первый этаж ротонды, к его обитателю, упросившему весь этаж в личное пользование. Но не найдя Соласа на месте, магистр заинтересовался фреской, размещённой вдоль всей стены, и откровенно залюбовался. Фреска была новой, создавалась самим обитателем ротонды. Судя по материалам и технике исполнения с нанесением краски на штукатурку она была именно эльфийской, выполненной с поразительным мастерством, которое мужчина видел только в некоторых особо богатых руинах древней империи элвен. Магистр не был любителем эльфийского стиля с порой слишком уж карикатурными, условными, нечёткими образами, только долго рассматривая которые можно понять, а что тут вообще нарисовано. Но в этой неспешности и заключается особенность всей культуры элвен. Даже необязательно расшифровывать образы — творение восхищала и своим видом.
Впрочем, сегодня эльфийский творец был снисходителен к зрителям, привыкшим к быстрому течению жизни, поэтому его образы вышли вполне доступными. После недолгого осмотра Безумец подытожил, что Солас решил запечатлеть на фреске главные события войны с Корифеем, начиная со взрыва Конклава и заканчивая, на данный момент, сражением в святилище. Работу над следующим (и наверняка, последним) фрагментом он только начал, очертил контуры будущего рисунка, но уже понятно, что на нём будет изображён скверный дракон, пронзённый мечом, а над ним возвышается силуэт волка. Безумец бы задался вопросом, причём тут волк, если бы не увидел его присутствие, в том или ином виде, на каждом фрагменте фрески. А пока позабавила уверенность знатока Тени, что предстоящая последняя битва закончится поражением Корифеем. Хотя, возможно, тут не в уверенности дело, а в банальном расчёте: если они проиграют, то заканчивать фреску уже будет некому.
Но ещё больше привлёк внимание другой повторяющийся образ: тёмный маленький силуэт человека с отличительной особенностью — тростью в руке, невзрачный и незаметный, но он тоже присутствовал на каждом фрагменте.
Собственное, едва заметное присутствие мужчину заставило улыбнуться. Всё верно отображает фреска: он всегда был маленьким человеком для истории. Легенды не запомнили его существование тысячелетия назад, вся его жизнь для истории оказалась незаметным пшиком. Так и в настоящий момент лишь немногие знают о его деяниях в этой войне и его влиянии на некоторые изменения в мире. И лишь единицы знают о нём самом, его личности. Но для истории это тот же пшик.
Такие мысли Безумца не печалили, не понуждали отчаянно прославиться способами, которыми на века вперёд прославился Корифей, однако именно они однажды заставили мужчину подумать, что после себя хоть какое-то наследие ему оставить стоит…
— При твоей общей безучастности в этой войне каждое твоё вмешательство поражает.
А вот раздался и голос хозяина фрески. Безумец не стал оборачиваться, но улыбнулся — эльф не был разъярён, как может показаться, а говорил он скорее с присущим их беседам задором.
— По-твоему, я должен был согласиться на безвольную службу Митал? — понял сновидец, о чём ему намекают, и позволил ответить с тем же задором. Угрозы от теневого собеседника он не ощущал.
— Это подразумевалось — раз ты сам принял решение поглотить Источник. Но ты опять не упустил возможность сделать всё по-своему, — если в один момент в голосе Соласа и промелькнула злость или тоска по погибшему другу, то быстро оказалось забыто.
— Если ты говоришь о Митал, то должен знать, что от неё остался лишь дух, жалкая эманация.
