— Бездействие при данных обстоятельствах стоит приравнивать к преступлению против здравого смысла, — вздохнул Безумец, пока увёл взгляд в сторону гор, ведь желанного покоя от освободившейся памяти он не получил — только новые проблемы.
И пусть в нём никогда не было героизма, того же, как у Совета, альтруистического порыва спасать чужой мир, но магистр признавал, что сейчас испугаться, трусливо уйти в тень, сделать вид, что он ничего не знает, значить, предать не просто мир, а саму жизнь, всё своё существование, фактически, уподобиться Корифею и порождениям тьмы.
— Увиденное… — магистра не обошли стороной мурашки, когда он вновь мысленно возвращался в Чёрный город, — теперь позволяет точно утверждать, что амнезия, нас настигнутая, неслучайна и не реакция тела, а антропогена по происхождению, причём умышленна. Значит, они хотели и дальше хранить своё существование в тайне. Это усугубило безумие Жрецов Синода — не дало им и шанса противиться влиянию скверны. Сетий, не помня правды, в один момент — как воспроизвели кристаллы памяти в храме Думата — вполне помнил, что там нас встретила лишь тьма, но уже позднее — при нашей встрече в Убежище — он с той же уверенностью заявлял о кресле Создателя.
Безумцу неприятно было об этом рассуждать. Смотря с высоты своего уцелевшего разума на то, что произошло с Синодом, мужчина как никогда почувствовал инородность своего пребывания здесь. Мужчина ссутулился, обнял себя руками, словно ему стало невыносимо холодно. Но он не мог определиться, что его пугало больше. Что на самом деле обстоятельства для него могли сложиться настолько удачно? Будто по велению кого-то непостижимого он всё пережил и ворвался в новый мир — Солас был прав, когда поделился своим ощущением, что магистра не должно быть в этой истории. Сейчас хромой маг это сам как никогда остро почувствовал. Или что, если бы не сверхъестественные силы, игры судьбы или удача (а по сути, всё это одно и то же), его бы ждал исход в сто крат хуже — судьба Жрецов: века скитаний во тьме, в боли, в безумии и в бесплотных мечтах о долгожданной смерти?
— Также из-за этого Тедас борется с последствиями, а не причинами Моров. Поэтому неудачно. Я считаю, что убийство всех архидемонов не остановит Мор — станет только хуже, — поддержал рассуждение Солас, зная, что лучший способ вытащить магистра из опасной рефлексии — подкинуть мысль, которую тот привычно дотошно раскроет.
— Станет. С большой вероятностью, начнётся нескончаемый Мор, потому что не будет фактора, идеи, который обычно заставлял порождений тьмы весьма коллективно отступить и скрыться на время на Глубинных Тропах, — согласился хромой маг. — Вопреки странному для меня заблуждению скверна никогда не существовала сама по себе. Невозможно создать что-либо из ничего — обычный закон круговорота в природе, почему-то ныне недооцениваемый. Болезни, которые вызывает скверна, неестественные, они не похожи на эпидемии чумы или холеры. Моровое поветрие и янтарный гнев, как и сама скверна, — магической природы. Значит, у неё должен быть источник, из-за которого её концентрация постоянно увеличивается. И как мы теперь знаем, таковым является Черный город. Очевидно, до сих пор. Значит, пока он существует — а точнее те, кто паразитирует на Тени, уродует её магию своей ненавистью, а потом этим ядом заражает мир, — Мор не остановить.
— Но всё-таки можно? — заинтриговано спросил Солас. Подобные смелые предположения от магистра при их беседах эльф слышал частно, но всегда знал, что они будут обоснованы.
— Можно. Если исходить из моих рассуждений, то путём уничтожения Чёрного города. Я позволю себе сделать оптимистический прогноз и сказать, что искоренение источника остановит дальнейшее распространение скверны по миру. Но надо понимать, что это не избавит мир от неё самой — Тедас отравлен и поражён этой ненавистью сильно, и восстановление может занять в разы больше времени. Не одно тысячелетие.
— Хуже ожидания неминуемости Седьмого Мора, который станет Вечным, нет ничего. И описываемый тобой исход — уже спасение, — поддержал эльф.
Обратная вредная крайность необдуманным поступкам является чрезмерно тщательное планирование, чем отчасти и болеет магистр. Порой он уж слишком много думает, сомневается, пытается учесть как можно больше факторов — в итоге у него не остаётся уверенности для действий.
