«
Безумец почувствовал знакомый холодок по коже, но услышанные им слова не были похожи на то, когда Корифей в храме Митал им почти завладел. Они раздавались не в его голове — в округе, исходили от кристаллов красного лириума. Остальные тоже ощутили воздействие, но слов не расслышали, поэтому мужчина сделал вывод, что «говорила» в том числе скверна, запертая в его крови.
«Он всё ненавидит, потому что за дверью тьма. Не надо открывать такие двери.»
Совсем неожиданно раздался посторонний призрачный голос. Похоже, Коул осмелился влезть, чтобы оказать помощь.
«
«Я не демон. А ты не бог…»
Третий голос столь же внезапно стих. Как бы мальчику ни хотелось помочь, сейчас происходило сражение, которое было даже выше его. И хорошо, как подумал Безумец. Не хватало ещё, что бы чистый дух подхватил скверну.
«То, что сделали мы, поддавшись обману Богов, осквернило не только историю, но и весь мир. В отличие от остальных, ты всё ещё продолжаешь исполнять
Судя по тому, что в дальнейшем раздался странный злобный гул — мысли мага были услышаны. И это пугало.
Для своих габаритов Корифей умудрялся поразительно незаметно перемещаться. Хотя на фоне того, что это полуразумное порождение тьмы, владеющее могущественным эльфийским артефактом, его незаметность не казалась чем-то особо немыслимым. Оттого никого не напугало бесшумное появление огромного силуэта на пороге храма: само порождение ненависти пугало куда больше.
Кого бы Корифей ни привёл с собой, чтобы дать последний бой ненавистным героям Тедаса, все они уже на подступах столкнулись с силами Инквизиции, организованной многоуровневой обороной. Но Старший, видно, не стал ждать, помогать, а тут же поспешил к храму.
Впрочем, нельзя утверждать, что древний магистр спешил остановить Инквизицию, и скорее он хотел достать своего сородича. Если при нападении на Убежище действия Корифея были спланированы, обдуманы, а встреча с хромым магом и вовсе соответствовала спектаклю, то вот сейчас никакого плана у монстра не было. Обезображенное лицо, которое буквально сплавилось с деталями его жреческого одеяния, кривилось лишь в одной гримасе — ярости. Тяжёлой поступью он грозно шёл прямо на них и, кажется, вообще не замечал суету отряда — его взор помутневших глаз устремился только на скромный, по сравнению с ним, силуэт хромого мага. Тут ни о каких планах уже говорить не приходится — жрец, подобно бешеному зверю, просто хотел добраться до ненавистной ему персоны.
Для Безумца это значило, что Сетий окончательно тронулся умом, проблесков его человечности теперь хватает лишь на то, чтобы хотя бы ещё выражаться членораздельно, а не рычать как гарлок.
«
«Хилой? Получается, что ты, всего лишь мой великовозрастный ученик, не мог достичь даже этого», — Безумец всё также спокойно ответил на провокацию. Кажется, помпезность речи — это последнее, что уйдёт вместе с личностью его безумного родича. Заодно можно увидеть, что Корифей ещё не до конца утратил особо сильные воспоминания — вон как взревел, стоило ему напомнили об эпизоде из жизни, когда он ради удовлетворения последней воли старого жреца Думата был вынужден побыть в шкуре ученика мага-задохлика, который его ещё и младше.
Этот случай навсегда сделал напряжёнными отношения между двумя магистрами, а сейчас воспоминания Старшего были особенно искажены, поэтому он на провокацию поддался сразу. Сначала от переполняющей ярости взревело само порождение тьмы, затем ему вторил оглушающий вопль в небе. Достаточно было вскинуть голову, чтобы увидеть как скверный дракон, показавшись из облачного завихрения, тут же устремился к своему хозяину.
По всей видимости, Корифей решил не размениваться на разборки с мельтешащей мелюзгой, а избавиться от всех разом. Стоило ожидать, что дракон накроет всю оплавленную площадь огнём, поэтому отряд Кассандры тут же перестроился к защите: все пригнулись, храмовники подняли зачарованные щиты, а маги наколдовали магический барьер.
