Лучники не переставали нашпиговывать стрелами тело неуязвимого, но горделивого монстра, из-за чего каждое такое недопустимое нарушение неприкосновенности приводило его во всё большую ярость, мешало думать здраво. Но стоит ему из мести наслать на них яростный огненный шар, как тут же на помощь приходили маги, защищали задние, особо уязвлённые ряды, а тем временем солдаты не медлили и тут же переходили к более активным действиям. Некоторым особо способным воякам хватало мастерства и изворотливости, чтобы добраться до Старшего, рубануть того мечом и тут же спасти от взмаха когтистой лапы. В любом случае это заставляло магистра вновь переключаться на тех, кто к нему слишком близко подошёл, и всё опять повторялось. Неудивительно, что после такой настырности «клопов», магистр даже не замечал, что уже давно храм покинул, и не успевал осознать, что слишком уже большой шанс потерять своего дракона и лучше бы его отозвать.
— Смотрите! В небе! — вдруг закричал один из солдат.
А вот и драконы дали о себе знать.
Вовремя все подняли головы — и в тот же миг небо над их головами закрыли огромные чёрные крылья дракона, промчавшего неприлично низко над землёй. Гигант совершал манёвр, удачно ушёл от огненной атаки красного и снова взмыл вверх, потревожив потоками воздуха верхушки деревьев, зато вместо него удар пламени пришёлся на землю, в непосредственной близости от места битвы. Благодаря общему мастерству бойцов отряда, те, кто оказался в зоне поражения, успели среагировать и отпрыгнуть от самого эпицентра. Однако последствия огненного плевка в виде взрывной волны и вспышки некоторых всё-таки задели.
Пришлось остальным резко менять тактику, проявить ещё большую навязчивость, чтобы раненные успели прийти в себя или отползти в сторону, если поражение не даст им продолжить бой, и чтобы Корифей о них не вспомнил и не добил.
Сделать это оказалось не так уж и сложно, учитывая, что Старший так тактически не мыслил, как его противники.
Вновь раздался рёв. Но с первого раза огненное дыхание и расплавленный красный лириум поразил чёрного, опалил и практически проел чешую на лапе, от чего он взвыл от боли, поджал к животу подбитую конечность. Но поразить себя повторно не дал — а сам, разинув зубастую пасть, исторгнул грязно-фиолетовое пламя. Если красный был носителем скверной стихии, буквально изрыгал лириум, которым его напичкали, то чёрный был продолжением изначальной предрасположенности мага к энтропии — его огонь не нёс тех же разрушений, зато поражал само тело в общем. И это не мелочь, особенно когда находишься в воздухе и важно контролировать каждое своё движение, каждый взмах крыльев. Оттого поражённый красный дракон замотал головой, пытаясь избавиться от тумана перед глазами, неестественно замахал крыльями, чтобы только сохранить безопасный полёт, но противника всё равно упустил из виду. Благодаря этому чёрный успел подлететь и яростно вцепиться зубами прямо в морду противника.
В результате очередной силовой стычки в небе, когда они рычали, ревели, неистово пытались друг друга достать, красный сильно повредил половину морды вместе с одним глазом, получил рванную рану, небольшую, но болезненную, на перепонке крыла. Чёрный помимо ожога получил схожую рану из-за яростных размахиваний лириумными лапами, а также несколько новых кровоточащих ран на теле, но из-за того, что у него было два дополнительных вспомогательных крыла, повреждение перепонки не столь сильно сказалось на способность к полёту.
— Этот маг-оборванец — тоже союзник? Ещё один раттус из мусорной кучи?
То, что Дориан привлёк внимание зазнавшегося предка — это было предсказуемо, но раз Корифей уже успел приметить Кассандру, а теперь — Соласа, то значит, он также решил пройтись по тем, кого лучше всего запомнил благодаря атаке на Убежище.
— Тебе не победить, Корифей.
«Раттус» ему не только ответил, а ещё сделал этот так спокойно, будто отмахивается от жужжащей мухи, что заставило порождение тьмы оскалиться, зарычать, а потом он поднял руку, в которой держал Сферу. Артефакт вспыхнул, а через мгновение направил в сторону эльфа смертоносный красный луч. От этого заклинания точно нужно только убегать. Те, кто был поодаль, в том числе маг, смогли отпрыгнуть, а вот одному храмовнику не повезло. Он не успел вовремя сориентироваться и решил принять удар на щит, так луч сначала прожёг металл, а затем и его насквозь. Все только и видели, как рыцарь в криках агонии повалился на колени, с его телом начались страшные метаморфозы, а когда он упал замертво на землю, его лицо уже было искажено проросшим красным лириумом.
Эта сцена мгновенной расправы отрезвила многих, заставила отступить от порождения тьмы подальше. Может, он и обезумел, может, ведётся на провокации, но он всё ещё представляет собой непредсказуемую опасность — и нужно быть осторожнее.
