И он рухнет. Безумец не чувствует руку, но она во всю пылает. Носитель метки стал червоточиной для этого места, через него Тень может проникать сюда и наконец брать верх над плодом древнего тщеславия. Ему просто нужно продержаться подольше, и дремлющий мир сделает, что нужно.
Но идти с каждой секундой становится всё тяжелее. Ноги не идут — волочатся, спотыкаются о любую каменистую ступеньку, камень.
И даже тевинтерского упорства уже будет недостаточно.
Однажды маг с тяжёлым вздохом падает на колени. Это больно. Очередное напоминание непокорной душе о слабости и беспомощности своего тела.
Благо этого никто уже не увидит.
Ты жалок, если так быстро сдаёшься. Ты можешь стать чем-то большим!
Да, может…
С металлическим лязгом маг вынимает лезвие кинжала, которое он неизменно всегда носил под плащом. А трость отложил в сторону.
Ему нужно просто пустить собственную кровь, остановить разрушение мира, магией крови вновь запереть Тень по ту сторону, и ему помогут, спасут от жалкой судьбы смертного… Так ему говорят голоса, нашёптывает скверна…
И это наитие… ложно!
Пусть магии крови людей научили Древние Боги из своих корыстных, безумных побуждений, но это всё равно прекрасный дар, безграничный в своих возможностях инструмент, и так опошлять его…
Немыслимо!
Оскалившись, взвыв от злости, что эти слова почти взяли над ним верх, Безумец отбрасывает кинжал, как можно дальше. Его звон не давал успокоения, а блеск его гладкой металлической поверхности всё также манил. Хорошо, что лежал далеко. Даже если маг потеряет контроль, то уже не встанет и не доберётся до объекта соблазна.
От пагубных мыслей тевинтерца отвлекла неожиданно вернувшееся ощущение левой руки, даже пальцы послушно работали. Но он опустил голову и обомлел. Руки… не было. Его собственное тело пылью рассыпалось на его глазах, а вместо него лишь потоки зелёной магии начинали стелиться по земле. Но почему тогда он чувствует свою руку, уверен, что может ей пользоваться? Видимо, очередной самообман разума, попытка ощутить фантомную конечность, которой больше нет, лишь бы не признавать, что вскоре такой пылью станет он целиком.
Словно желая успокоить своего знаменосца, доказать, что он всё делает правильно, Тень озаряет своим магическим светом чёрные камни гниющего Города. Маг поднимает голову, смотрит на очертания огромного осквернённого дворца и видит, как зелёные жгуты с новой силой бью по его шпилям. И на этот раз они достают. Каждый такой удар сопровождается вспышкой, грохотом, а монументальный мрамор отщепами и искрами разлетается по округе. Вскоре Тень разберёт венец чужого эгоцентризма, обратит его в ту же пыль.
Но наблюдать за воцарением справедливости до конца сновидец не смог. Когда дворец начал терять в его глазах чёткие очертания, становясь просто чёрным пятном, маг подумал, что это из-за магии Тени, которая всё больше заволакивает пространство. Но нет. Это кружилась его голова.
В один момент головокружение стало нестерпимым, и маг начал заваливаться на бок. Будь в его руке трость он бы мог удержаться, но он сам же её отложил в сторону, не успел схватить вновь, поэтому, как бы того не желал, вскоре упал на землю.
Он кривится от боли, которая пока ещё его не покинула. Смотрит. А вот и трость, его верное оружие и опора при ходьбе на протяжении стольких лет, лежит прямо перед ним — только руку протяни. И он протягивает руку, на которой лежал, но не дотягивается, а пошевелиться, двинуться, уже не может. Пытается дотянуться второй… ах ну да, от той руки остался лишь зелёный свет и его воспоминания.
Бесполезно.
Как бы мужчина ни был упрям, настырен, но ужасающая для неугомонного разума истина одна: ему уже не подняться.
Смиренно Фауст закрывает глаза.
Ещё слышит, как лютует Тень, уничтожая рассадник яда, который столько веков её терзал.
Чувствует гнев, ярость, отчаяние бывших властителей мира, которые вмиг оказались бессильны перед гневом стихии.
Ты исчезнешь бесследно, навсегда — и это всё, чего ты добился.
Нет, не всё.
К сожалению для семи остроухих самодуров и к счастью для измученного Тедаса, сегодня Чёрный город уйдёт в Бездну, как и хромой маг…
Когда Корифей пал перед героями Тедаса и не возродился, подобно Думату после первого убийства во время Первого Мора, тогда Инквизиция могла сообщить уверено: она выполнила своё предназначение. Уцелевшие после последней битвы, бежавшие и скрывшиеся в мире венатори ещё представляли какое-то время угрозу, но ненадолго. Их и так осталось немного из-за последних беспощадных приказов лидера, отправляющего своих людей буквально на смерть, а после исчезновения полумистической фигуры, первого порождения тьмы, они окончательно потеряли единство. Так что добить их для Инквизиции не составило никакого труда, и с того момента войну точно можно считать завершённой.
Но, как известно, когда заканчивается война — начинается политика.
