Не успели завершиться празднования в мире по случаю победы над древним злом, а уже был поднят вопрос о дальнейшем существовании Инквизиции. Неподконтрольная никому организация, чьё влияние над всем Тедасом превосходило даже Орлей или Церковь, ни одному правителю была не нужна.
Ферелден первым вспомнил, что замок Скайхолд находится на его территории, и начал посылать требования о расформировании или уходе ордена с его земель, грозя обвинить в аннексии со всеми вытекающими из этого последствиями. Орлей оказался тут как тут с предложением орден переформировать и сделать его вассалом Церкви. Едва ли Селину волновала нравственная сторона, и на самом деле она желала, чтобы воспрявшая вновь Церковь со столь влиятельным миротворческим корпусом под крылом усилила её страну, как и было с давних пор, потому что Великий Собор находится в Вал Руайо, и туда стекается все мощи ведущей религии Тедаса.
Долго думать Инквизиции не дали бы… впрочем она и не медлила. Когда прошлые дела были закончены, все подготовления выполнены, Совет во всеуслышание заявил о роспуске Инквизиции.
Вопреки поползшим слухам, советники в этом вопросе были единогласны. Каждый из них знал, зачем создавалась Инквизиция, каждый вложил в победу свои силы и душу, поэтому никому не хотелось, чтобы их творение продолжило существование, начало отходить от своих первоначальных задач, пока окончательно не стало им противоречить. Как было с Первой Инквизицией, распавшейся на Орден Храмовников и Искателей Истины, которые со временем забыли свои первоначальные цели, что стало одним из факторов начала кровопролитной гражданской войны между магами и храмовниками. Все были рады, что их творение не постигнет та же судьба.
Сегодняшним ясным днём Инквизиция собралась полным составом в последний раз, чтобы вспомнить всю их борьбу и тех, кто отдал свою жизнь за их общую победу.
В долине, на холме, был сооружён большой погребальный костёр как память о павших. Он будет сожжён, его зола предана земле, а на его месте возведут памятник борьбы и героизма Мира против скверного Зла. В вопросе памятника Ферелден уже не был так категоричен, и эта долина в качестве памятного места (не в вечной же мерзлоте Морозных гор закапывать память о павших) была предложена именно им. Король давал понять, что хоть политика и заставляет его относиться к Инквизиции как к врагу, но её заслуг он не забыл и даже прислал на сегодняшнюю церемонию своих представителей.
Когда все приглашённые и просто желающие почтить память их борьбы и жертвенности собрались, мероприятие началось.
Раздался монотонный, но пронзительный голос жрицы, зачитывающей панихиду для погибших и молитвы Создателю, покровителю Инквизиции, для благополучия живых.
В один момент из толпы выделилась Тайный Канцлер и подошла к костру. В её руках лежал большой свиток со списком имён всех погибших за время их борьбы с первым порождением тьмы. Он был с честью опущен на доски погребального костра.
Жрица была искренне вовлечена в своё служение, но Лелиана не могла проникнуться её словами и лишь с ухмылкой отметила, что это пламенная речь будет ещё долгой. Возвышенные речи не смогли бы направить мысли женщины в светлое русло — и она была погружена в свои личные терзания. Однажды они заставили её отстегнуть от пояса памятный кинжал вместе с ножнами и взять его в руки.
Не так давно один… человек сказал, что этот кинжал стал для неё костылём. Как бы противоречива ни была личность автора этих слов и её отношение к нему, Лелиана не могла не признать его правоту. Она хранит при себе личную вещь героя, погибшего больше десяти лет назад, зачем? Это не вернёт ей погибшего возлюбленного, но позволяло цепляться за воспоминания, за иллюзию, в которой он жив и всегда рядом. Такой самообман был полезен в первое время после его гибели, когда молодая сестра чуть не потеряла себя от горя, но теперь эта попытка так рьяно цепляться за прошлое лишь стопорит. Кинжал действительно стал для неё лишним костылём. Хватаясь за него в момент сомнений, она проявляет слабость, даёт для врагов дополнительный способ давления на себя. Но сейчас путь, на который бесстрашная сестра Соловей вступает, не простит ей слабость.
Не желая оттягивать неизбежное и давать себе возможность передумать, Лелиана отдала костру сокровенную вещь, а затем спешно отошла назад.
Кинжал был полностью функционален и дорог. Оружие, которым Герой Ферелдена убил архидемона, на долгие века стал бы желанным объектом для торгов, аукционов и иный беспристрастных финансовых операций, а для очередного своего владельца — предметом для гордости, статуса. Лелиана не желал ему такого исхода. Это оружие создано на заказ, предназначалось для верной службы одному хозяину и вместе с ним должно было уйти в забвение, а не быть втянутым во всевозможные махинации. Вот бард и решилась поступить правильно, как ей казалось, — отправить оружие за своим хозяином.
В конце концов Лелиана отвела взгляд от причин слишком сильных воспоминаний и сомнений и глянула на тех, с кем прошла тернистый путь к их общей победе. Ещё одной.
