Посторонний насмешливый голос тут же вывел Гериона из своих мыслей. Подняв голову, мужчина инстинктивно осмотрелся и уже совсем скоро увидел, как в их сторону идёт появившийся буквально из ниоткуда маг. Не признав незнакомца, а потому посчитав его опасным, Алексиус среагировал незамедлительно, схватил посох и тут же встал перед сыном, закрывая того своей спиной от опасности. Однако, к его удивлению, прятаться Феликс не стал, а тут же выскочил из укрытия и радостно глянул на чужого.
— Феликс, ты его знаешь? — догадался магистр по реакции сына и уже гораздо серьёзней и пронзительней взглянул на незнакомца.
Маг, что теперь стоял перед ними, казался очень странным. По одежде его с лихвой можно было приписать к беженцам. И Гериону показалось, что раз он уже видел его в деревне… по крайней мере в похожем плаще. Однако сейчас этот мужчина в последнюю очередь походил на обычного мага Круга. Безумец, забывая свой созданный образ слабого странника, стоял с гордо выпрямленными плечами. Ни больные ноги, ни общая худоба не помешали ему держать превосходную аристократическую осанку. С высоко поднятой головой он смотрел точно на магистра. Взгляд его белых глаз был таким пронзительным, холодным, расчётливым. В лучших традициях тевинтерской знати. Алексиус на секунду даже опешил, очевидно, не ожидав такое увидеть на юге. Кто он? Неужели беглый имперский маг? Уж больно его манеры тевинтерские.
— Да, я знаю его. Он… может помочь, — ответил Феликс, хотя сам немного растерялся, не ожидая, что странный маг Инквизиции предстанет в таком образе. Неужели, он и прям тевинтерец? Это бы объясняло его прекрасные познания в магии, которыми так восхищался Дориан.
— Помочь? Феликс, о чём ты говоришь?! — воскликнул Алексиус, удивившись, как его сын вообще умудрился связаться с этим человеком.
— Помочь местным магам и не допустить той трагедии, которую ты собираешься устроить, — уточнил Безумец.
Поняв, что перед ним находится противник, который мало того, что решил ему противостоять и так нагло об этом заявил, так ещё и его сына в это вовлёк, Герион нахмурился сильнее прежнего и приготовился к атаке. Впрочем, быть инициатором боя с настолько странным магом ему абсолютно не хотелось.
— Отец, пожалуйста… — взмолился Феликс, прося отца выслушать этого человека.
— Прислушайся к сыну, Герион. Ведь вполне возможно ты поменяешь мнение о своём нанимателе.
Эти слова говорил Безумец, профессионально навивая интригу. Одна его хитрая ухмылка уже говорила Гериону о том, что этот незнакомец знает больше него. Понятное дело, ум истинного исследователя клюнул на такую приманку, и в глазах старшего Алексиуса загорелось желание узнать всё.
— С чего бы мне его менять? — говорил он достаточно сдержано, но глаза его горели любопытством и негодованием от незнания. Безумец даже усмехнулся: сам ведь такой.
— Ну, начнём с того, что ты подчиняешься венатори, потому что они обещали тебе найти спасение для твоего сына…
Услышав это, Феликс вмиг о многом догадался и как-то виновато глянул на отца. Ведь, оказывается, он пошёл на всё это безрассудство, связался с террористами лишь из-за него, лишь ради спасения того, кто уже и не искал спасения.
— Но неужели ты подпустишь к больному сыну того, из-за кого и начались Моры? — тем временем завершил Безумец свои довольно-таки каверзные слова.
Конечно же, услышанное заставило удивиться Алексиуса. Мужчина просто не мог понять, что могло стать подоплёкой к таким странным словам незнакомца, к таким непонятным и неожиданным обвинениям.
— Старший — это Сетий Амладарис. Древний тевинтерский магистр и по совместительству последний Верховный Жрец Думата.
Понятное дело, такое не могло приняться за истину сразу. Эти слова поначалу могли показаться сущим бредом сумасшедшего, шуткой от того, кто плохо умел шутить.
— Ты… ты уверен в этом? — даже Феликс поначалу засомневался.
— Абсолютно.
Однако для бреда слишком уж холодный тон был в голосе мужчины. Очевидно, он говорил как никогда серьёзно. Для мальчика это стало вполне себе доказательством. Ведь он поверил, что маг говорит от лица всей Инквизиции, а такая организация безумных предположений делать не будет. Но такая правда зарождала только ещё больше вопросов, на которые Безумец им отвечать не собирался.
Алексиус не знал всех этих фактов и псевдоучастия в Инквизиции незнакомца, поэтому уже должен был обвинить того в бесталанной клевете. Однако Герион упустил момент для ответа и погрузился в свои мысли. Да, по сей день со Старшим он лично не был знаком. Однако весьма вероятно, наглядевшись на красных храмовников и прочие манипуляции со скверной в лириуме, мужчина уже мог обвинить главного венатори в запретных для человека знаниях. А ныне слова Безумца лишь только усугубили все эти подозрения. «Невозможность» услышанного мужчину не особо-то отталкивала, ну, уж точно не после того, как он сам столько сил вложил в изучение и подчинение с помощью магии само время.
