- Не будем так обобщать, Элбет, - уже более миролюбиво произнес государь. – И на материке есть немало преданных людей, иначе мы бы с вами не дождались этой великой победы морийской армии! Я рад, что празднества начнутся лишь с закатом, у меня будет хотя бы несколько часов, чтобы отдохнуть.
У входа во дворец, а также в просторном зале для приемов, стены и потолок которого зеркально отражали сотни зажженных свечей и фигуры гостей, слуги разносили полные кубки вина, засахаренные фрукты и прочие яства. На этом церемония по прибытию Ортензия I в столицу подошла к своему завершению. Зал наполняли мелодичные аккорды свирели, и вскоре вид сверкавших стен сменился умножающимися людскими отражениями, которые в танцах и светской беседе окунулись в столь привычную для себя среду. Ортек знал, что его присутствие отныне необязательно, во всяком случае, до начала вечерних торжеств и, распрощавшись с графом ла Ронэт, скрылся в хорошо знакомых галереях дворца, преследуемый лишь парой верных гвардейцев.
Комнаты государя отделялись от темных коридоров дворца высокими двустворчатыми дверьми. Около них стояли два молодых, незнакомых прежде Ортеку юноши, скорее всего новички в рядах дворцовой стражи. Они мгновенно выпрямились, завидев приближавшихся мужчин, и приложили пальцы к эфесам мечей.
- Эээ, вас ожидают, Ваше Величество, - беспокойным тоном выговорил один из них, опуская бегавший взгляд в пол.
- Я бы хотел, чтобы меня никто не тревожил до вечера, - строго ответил Ортек. Нежданный посетитель должен был немедленно покинуть покои, в этом государь не сомневался, и лишь еще более взволнованный и тихий голос стражника заставил его изменить решение.
- Там дама, - пролепетал юноша.
Ортек кивнул в сторону гвардейцев - он собирался разобраться с гостем самостятельно. В государевом дворце женщины имели доступ в любые комнаты, пока хозяин лично не запрещал им туда заглядывать. Поэтому, приняв к сведению слова, государь слегка задумался, пытаясь припомнить, какая красавица была и, видимо, оставалась завсегдатай этих палат с тех пор, как он отправился на войну три года назад.
Он вступил в гостиную, уставленную тяжелой железной мебелью, обшитой дорогими тканями. В первой комнате не было никого, однако его слух уловил движение в правой части покоев. Кто-то бежал ему навстречу, шлепая босыми пятками по гладкому каменному полу. Он распахнул дверь в уютную библиотеку, где обычно проводил время за разговорами с колдуном и Лансом и прошел по направлению к спальне. Но девичий стан, окутанный полупрозрачной шелковой накидкой, под которой проглядывало прелестное тело, уже выскочил прямо на обескураженного государя. Тонкие руки обняли его за шею, а на лицо посыпались жаркие поцелуи.
- Ты вернулся, вернулся, любовь моя! – шептала она, не прекращая неистового действия.
Колдун ухватил девушку за талию и отодвинул от себя, желая разглядеть лицо бывшей возлюбленной. Перед ним стояла высокая черноволосая морянка, на красивом лице которой блестели наполненные слезами серые глаза. Это была маркиза ла Нои, младшая дочь в семье, которая в свои пятнадцать лет влезла в его постель, о чем потом болтал весь двор. Неужели она была последней?! Он призадумался, осматривая её повзрослевшие черты лица и округлости тела. Видимо, именно она провожала его в далекий путь, бывших любовниц страже было строго запрещено пускать в эти покои. В противном случае сюда могла бы заявиться любая барышня, пожившая хотя бы с месяц при дворе. Ортек усмехнулся – в былые времена мать этой девочки искала его благосклонности, едва узнала, что черноморский царевич, волчье отродье, унаследовал морийский престол, хотя против проявленной настойчивости этой женщины не устоял бы даже Уритрей, отличавшийся непогрешимой верностью своей супруге Галии. Тогда Ортек уступил, насмехаясь над её упорством и наслаждаясь её красотой, а она же растаяла, когда поняла, что стремилась быть вместе с новым государем не только из выгоды и приобретенного статуса фаворитки, но и чувств, которые сама себе намечтала. Таким объяснением Ортек удосуживал любую женщину, признававшуюся ему в любви, ненависти, ревности. Многие из них поначалу хотели занять место на троне правителя, другие жаждали лишь его близости, были и те, кто собирался воткнуть ему в грудь острый кинжал во время сладкого сна. Но морийский государь не взял себе жену. Ни для кого уже не было тайной, что он никогда не обретет наследника, а значит не было необходимости в государыне – но борьба за сердце черноморского царевича продолжалась и не стихала уже которое десятилетие, только теперь многие из соперниц надеялись на победу своих дочерей. Нравы в Алмааге были далеки от целомудренных уставов, провозглашаемых богиней Тайрой. На острове испокон веков возносили мольбы лишь текучему Морю, всемогущему, но изменчивому подобно всем женским сердцам - так говорили поэты.
- Арре, твой прекрасный бутон распустился в восхитительную розу, - проговорил государь. Но в ответ на слова она лишь вздернула маленьким носом, видимо, считая, что он не рад тому, что она повзрослела.
