Он никогда не любил торопиться, но не умел и медлить. На черноморской земле он обрел жизнь, ради процветания отчизны он отправился в скитания и потерял верных друзей. Он должен был начать действия, чтобы вернуть мир в дома бывших соотечественников. Ортек не один раз уже пожалел, что столь необдуманно увлекся рассказами Марго и позволил ей уйти в одиночестве для выполнения совершенно немыслимой задачи. Еще более он терзал себя за то, что не удержал Ланса. Но там в Аватаре он считал, что помогает друзьям. Теперь же он вновь стал государем и должен был позаботиться в первую очередь о своем народе. Слухи о посольстве, что Веллинг Кассандр отправил к берегам Алмаага, пришли в порт степняков перед самым отплытием колдуна. Они были очень кстати. Если юный сын Антеи и Орелия, а точнее их приемыш и самозванец на престоле в Асоле, имел, что выложить перед лицом своего якобы дяди, государя морийского, Ортек был готов его выслушать. Но отныне он не будет вспоминать, что давным-давно давал клятву не вступать на родную землю без сосуда с живой водой. Настала пора вернуться в страну, что должна по праву принадлежать ему. Он не нарушит своих слов и обещаний, колдун не сможет этого сделать, ежели желает остаться верным себе и своим чарам – но ведь владеть и управлять Черноморьем возможно и находясь за тысячи миль вдали от тех земель. Если титул Веллинга прибавится к именованиям Ортензия I, то для всех народов, признавших его власть, наступят настоящие времена ликования и радости, ибо никогда прежде их не объединяла единая крепкая длань, распростершаяся от Великого моря до восточных берегов Черных вод.
Потекли недели дворцовой суеты, балов и встреч, которые постепенно сменились на тихое уединенное заточение государя среди стен своих комнат. Только приближенные имели право беспокоить правителя, подолгу лично перечитывавшего многочисленные послания из морийских государств и присоединенных провинций. Дела управления не могли ждать. Ощущения, что самые важные и неотложные решения в великой Мории уже приняты, и её народ не знает несчастья, постепенно развеялись даже у самых неопытных и наивных интриганов, желавших хотя бы мимолетом ощутить вкус власти и влияния на судьбы других людей.
Ортек перебирал бумаги, которые приходили в Алмааг по голубиной почте, по морю, через гонцов, деловые наблюдения верных слуг. Государь сидел за длинным столом в темной небольшой комнате, уставленной книжными стеллажами. Его рабочее место украшала единственная зажженная лампа, но высоко под сводом потолка полыхал яркий диск чародейного света. Он вновь перечитал сообщения с материка. Глава видориев и видиев Морий был обеспокоен тем, что таги вновь желали вернуть себе власть над Тайрагом, а также требовали разрешить им проведение обрядов служения богине Тайры. Государь всегда злобно ухмылялся, вспоминая, что это были за обряды. Но, несмотря на собственное презрение к кровавым служителям богини, ему было хорошо известно, что в народе, а особенно в Рустанаде и южных краях, люди продолжали поминать Тайру в своих молитвах. Таги, покинувшие Тайраг, куда до этого два раза в год стекались толпы паломников, нынче пустились подобно видиям в странствия, и их деятельность не приносила особого вреда. До Алмаага доходили слухи, что многие из тагов исцеляли одним словом всевидящей Тайры, что они поддерживали бедняков, и вместе с черными одеждами многие из них отныне носили острый меч, чтобы защищать обездоленных. По большей части под видом таких благочестивцев скрывались обычные разбойники, но орден тагов действительно не распался, был избран его новый глава, который заваливал государя письмами с требованиями вернуть прежние привилегии. За прошедшие двадцать лет стало ясно, что избавить народ от веры в изменившую ему богиню намного труднее, чем прогнать из дома неверную жену. Приходилось признать, что его народ, познавший жестокость упырей, не позабыл богиню Тайру, и неуступчивость государя в этом вопросе могла всколыхнуть в стране новые волнения особо страждущих, которых всегда поддерживали особо алчные.
