В прихожей Дениса с Ренатой встретила бодрая мама Оля, которая прихорашивалась у зеркала, накладывая не ресницы третий слой туши.
— Оля! — радостно закричала Рената и подбежала к женщине.
— Натка, привет! — Ольга Андреевна обняла девочку, словно родную дочь. — А я сейчас вижусь с твоим папой. Ты надолго к нам?
— Я с ночёвкой, если не возражаешь, — улыбнулась Рената. — Папе привет.
— Передам. Оставайся хоть до понедельника, дорогая, — подмигнула Ольга и обратилась к сыну: — Кристина сегодня не готовила. В холодильнике найдёшь индейку и вазу с клубникой. Я поужинаю в городе. Только не бери Шато Дюпли, это мне на выходные. Там всего две бутылки осталось. А шампанское ваше. Хорошего вечера!
— И вам, мама, — мрачно кивнул Денис.
Женщина широко улыбнулась Ренате на прощание, закрыла входную дверь и застучала каблуками по каменному крыльцу. Рената в смятении повернулась к молодому человеку:
— Ты в порядке? Бледный, как смерть.
— В полном, — юноша потёр густые брови. — Что ж, давай знакомиться.
— Знакомиться? — прыснула Рената.
— А ты считаешь, мы достаточно хорошо друг друга знаем? — хищно оскалился Денис, подал Ренате руку и повёл на второй этаж.
Они решили расположиться в Чайной; эта комната была его любимой. Когда дом отдыхал от гостей, сюда не заходил почти никто. Несмотря на небольшие размеры, комната казалась просторной благодаря светлым стенам и высокому потолку. Лёгкие шторы из небесно-голубого шифона развевались на ветру, лаская спинки кресел, разместившихся вокруг квадратного стеклянного столика. Рената плюхнулась на мягкое кожаное сиденье и обняла тёмно-синюю думку. Денис сел на подлокотник Ренатиного кресла, погладил девочку по обеим щекам, провёл рукой по волосам, дотронулся большим пальцем до её бледно-розовых губ.
— Ну, рассказывай, — нежно прошептал он.
— Что рассказать?
— Хочу узнать тебя ближе. Расскажи о себе.
— А я не знаю, кто я, — подняла брови девушка и поцеловала большой палец Дениса. — Я Рената. И всё.
— И всё? — усмехнулся Денис.
Рената бросила думку на другое кресло, глубоко вдохнула и оттараторила ответ, словно стихотворение на утреннике:
— В природе не существует понятия «я».
Денис тотчас встрепенулся, отсел подальше и принял позу заинтересованного слушателя. Девушка продолжила стихотворение. Она говорила свободно и даже по-своему красиво, и главное — точно подбирала слова, и все были подкреплены чем-то внутренним, чистым, естественным. Она вела себя свободно и почти развязно, словно отыгрывалась за все годы молчания в детском доме.
— В природе не существует понятия «я», — повторила она. — Люди, которые советуют «быть собой», сами не до конца понимают, что это значит. Стать собой означает отбросить всё внешнее, физическое. Но разве это возможно? Возможно ли отбросить гены? Отказаться от навязанного школой мировоззрения? А на все попытки родителей воспитать в тебе человека вежливо сказать: «Спасибо, не стоит, я предпочитаю оставаться собой»? Если мы примем решение остаться собой ещё в младенчестве, то ходить и пользоваться ложкой мы так и не научимся; не научимся и говорить: ведь важен язык, важны его стили, важна и грамотность, а всё это приходит извне. Ни один человек не способен быть собой, все мы состоим из судеб и характеров других людей; каждое чужое слово, каждый жест, выпущенный в лицо сигаретный дым, пощёчина, шёпот, объятие, подслушанная ссора, дискуссия о политике — всё это мы. Даже выход нового альбома известного поп-исполнителя, которого я не слушаю и терпеть не могу, производит на меня эффект, поскольку я уже видела афишу его концерта. Как среди чужих улыбок и новостных лент разглядеть себя? Где заканчивается внешнее и начинается внутреннее, своё? Разве можно это проверить?
— Твой отец прав, — согласился Денис.
— При чём тут он? — удивилась девушка.
— Ты говоришь, совсем как он. Его словами.
— Как ты догадался! — Она простодушно пожала плечами. — Я книг его много читаю и, знаешь, люблю иногда выбрать понрар… понр… по-нра-вив-шу-юся! мысль и стоять перед зеркалом, повторять её. Будто речь репетирую. Так и учу язык. Жизнь так учу.
Юноша едва заметно улыбнулся:
— Твой русский, очевидно, стал лучше. Но с кем же, получается, я сейчас разговариваю, если даже ты не знаешь, кто ты, а слышу я от тебя только чужие мысли? Как нам познакомиться?
Рената весело пожала плечами и выдохнула так, будто хотела засмеяться, но в последний момент передумала.
— Это и есть я, — искренне улыбнулась она, словно ребёнок. — Я же говорю: я состою из других людей, в том числе из чужих цитат. Папины слова — это тоже я. Можно подумать, ты всегда говоришь только свои слова.
Денис смутился. Он никогда не говорил своими словами; не умел.
— Какао или горячий шоколад? — он решил перевести тему.
— Шоколад, — довольно улыбнулась девушка.
— Ладно. Пять минут.
Оставив девушку одну на время, он надеялся, что Рената осмотрится, попривыкнет к уютным комнатам и почувствует себя здесь наполовину хозяйкой. Но когда Денис вернулся с кружками на подносе, он застал гостью в грустной задумчивости.
— Шоколад готов, — его слова заставили девушку очнуться.
