— Письмо я выбросила давно. Хотите сказать, что впервые про него слышите?
Тёма пожал плечами, Ян вжал голову в воротник рубашки, Джоанна зло прищурилась. Тогда и Ольга присоединилась к представлению с жестикуляцией и широко развела руками:
— Не отвертишься, Тёмочка. Почерк был твой.
— У меня нет почерка уже лет пять, — горестно хохотнул Кравченко и указал рукой на только что подписанный договор во время сделки: — Проверь. Я ручку между пальцев еле удерживаю. У меня руки трясутся, как у алкаша.
— «Как», — Джоанна в отчаянии хлопнула себя по лбу.
Ольга пробежалась глазами по бумагам и ахнула: «И правда, закорючки какие-то. А в письме твой школьный почерк был. Как сейчас помню твои тетради с сочинениями».
— Допустим. Кто ещё это мог сделать? — вопросил Денис.
— Я не знаю. А кто мог вместо вас разбить машину?
— Тёма, только ты у нас разбираешься в порошках и смесях. Уж точно запросто мог достать гирехритин.
— При чём тут гирехритин? — спросил Тёма недоуменно. Услышав от друга логичные вопросы, Ольга насторожилась.
— Им был пропитан лист бумаги внутри конверта.
— Гирехритин, говоришь? Это точно не я. Я больше по лёгким наркотикам, а не по ядам.
— Дамир? — позвала жена. Мужчина примчался к любимой через две секунды. Ольга рассказала ему про машину и открыла правду про конверт. — Что скажешь?
Грозный каирец испуганно взглянул на супругу.
— Тебя хотели отравить гирехритином?! Почему ты не сказала мне!
— Вряд ли это Дамир, — вступился Артемий. — Он не решает вопросы исподтишка. Когда он узнал о нашем поцелуе, он тут же набил мне морду. Вопрос был решён быстро и без разбитых кадиллаков. По-мужски.
— А теперь докажи, мерзавец, что это не ты, — взревел Хассан и набросился на подозреваемого.
— Ты избил Тёму? — завопила Оленька и уставилась на мужа. — Дамир, отпусти его! Отпусти немедленно! Ты правда избил Тёму?!
Восточный угнетатель высвободил проспиртованную тушку из огромных лап. Жертва упала на диван, чтобы отдышаться.
— А что я должен был сделать? Он это заслужил, — стал оправдываться Хассан. Пока Кравченко ещё мог говорить, он обратился к Оле:
— А как насчёт твоего отца?
— Прекрати. Я всё-таки его дочь. Папа не стал бы.
— Поди знай. Андрей Васильч — человек непредсказуемый. Яна с Джо упрятал в психушку…
— Замолчи, — взвизгнула Ольга. — Это не папа и всё! Скорее всего, это Джоанна. Ей заняться нечем, друзей у неё нет, вот и ссорит всех подряд; развлекается.
Клеменс подняла безразличные глаза на разгневанную еврейку. Тёма заступился за жену брата:
— Ты в своём уме? Джоанна изначально уговаривала меня помириться с вами. Она просила Иру в случае чего звонить Дамиру, чтобы их выпустили из лечебницы. Она ваш друг даже больше, чем я.
— Ладно. Извини, Джо, — опомнилась Оленька. — Давай подумаем, кому было выгодно нас поссорить?
Тёма продолжал выдвигать своего кандидата:
— Твоему отцу! У него мотив стопроцентный. А ещё это может быть Саша.
— Саша-то тут при чём? — всплеснула руками Суббота. — Лишь бы про кого-нибудь гадость сказать, только не про себя! Он наш друг, это некрасиво. Какой у него мог быть мотив?
— Не знаю. Зависть.
— Глупости. Мы знаем друг друга с семи лет, вы — с одиннадцати. Тоша в Таю влюблён, Али в Касю.
— Про Али с Касей не будем всерьёз, — встрял Дамир Вильданович, припоминая недавний малоприятный разговор о смене веры.
— А ты уверена, что Саша с Никой рады его влюблённости? — предположил Артемий.
— Ничка только и болтает, что о женитьбе. Возможно, ты сам свою машину разбил?
— Наверное, сам, — начал сдаваться алкоголик. — Я мало что запоминаю после гулянок. Бог с ней, с машиной, а конверт?
Оля склонила голову и направила на друга глаза-пушки. Дамир разогревал кулаки, чтобы запустить их в Тёмино солнечное сплетение.
— Может, всё-таки признаешься?
— Да не я это! Такую пакость я бы наверняка запомнил.
— Репутация, Тёмочка, говорит сама за себя, — съязвила Ольга. Тёма оттолкнулся от её слов, как от трамплина, и наскочил с обвинениями:
— Как славно, что мы заговорили о репутации! Она не только у меня дурная. Дамир, объясни мне, что Оля в тебе такого нашла, чтобы после изнасилования вернуться.
Дамир подскочил на месте, упёрся ладонями в стол и заорал так, что стены затряслись и даже откололся кусок лепнины на карнизе: «Какого ещё изнасилования?! Вы сговорились, что ли?» Вместе с Ольгой они принялись пересказывать его биографию. По окончании истории Тёма немного усмирился, но задал следующий вопрос: «А твоя первая жена? Оля знает?»
— Конечно, я в курсе, — всплеснула руками Оленька. — Тётя Алима — его троюродная сестра. Мы к ним ездим частенько. Никаких интриг с любовницами и изменами, как ты себе надумал.
— Понятно. Получается, Дамир работал на мафиози. В Египте. Босс был русским. И торговал людьми. Но этого никого не смущает, и все считают Дамира честным человеком, который просто не мог поссорить наши семьи, потому что «ну слишком он хороший и честный». И это я, конечно, разбиваю собственные машины и купаю конверты в ваннах с ядами!
— Угомонись, — шикнула Оля. Тёма забрыкался и забегал вокруг стула, прихрамывая на одну ногу из-за вывиха:
