Быстро спустив в рулетку примерно пятую часть фишек и недовольно покосившись на потихоньку приумножавшего выданную ему сумму Кенту, я скушал с десяток бесплатных пироженок, запивая их таким же, бесплатно разносимым прислугой шампанским. Игристое вино, кстати, оказалось довольно недурственным. Всё для клиента. Поставив опустевший бокал, проводил свою перекочевавшую в карман казино ставку.
Вернее, всё для того чтобы клиент не ушёл, пока не промотает все денежки.
«У-у, жульё! — я снова кинул взгляд на своего довольно прихлёбывающего коньяк слугу и его растущую кучку фишек. — Вот ведь тупая игра! Почему из нас двоих как покойнику везёт именно мне?!»
Покинув рулетку и оставив там так и не истощившего свою удачу лысого, немного успокоил нервы перекусом под какую-то классическую мелодию местных музыкантов. Не сказать, чтобы я так уж жалела проигранных денег — всё же они не плод тяжкого труда, а результат простой и приятной экспроприации. Скорее раздражал сам факт проигрыша, подогретый несколькими бокалами игристого вина. Проигрыша на фоне несправедливой удачи моего миньона. Я хмуро посмотрел сгребающего очередную порцию фишек Кенту и приветствующую его победу радостным взвизгом девицу, что крутилась вокруг моего слуги.
«Что-то в результате последнего апгрейда он стал чересчур живым», — подумалось с оттенком зависти. А как тут не позавидовать? У меня-то ни выигрыша, ни девушек. Гадская рулетка!
Набравшись сил, решаю попытать удачу за игрой в местную вариацию покера. Отрывать Кенту от рулетки не стал. Миньон выглядел счастливым, пусть лучше разоряет казино, чем перетягивает удачу у меня.
«Раз мне не везёт в любви, может, повезёт в карты?» — подумал я, присоединившись к покеристам. Все четверо игроков выглядели по-разному: младшему около двадцати, а старшему под сорок, да и одевались они на самый разный вкус и кошелёк, но в прямой осанке и манере держаться прослеживалась общность, роднившая их с моим слугой.
Наверное, какие-то армейцы.
Приняли меня тепло. Даже слишком. Пришлось приложить мысленные усилия, чтобы сохранить бесстрастное выражение и не морщиться на проявление куртуазности. Так-то слишком юный вид и оружие, что я обычно носил на поясе, отвращали большинство потенциальных труп… то есть, воздыхателей, но они, увы, находились. В отличие от воздыхательниц, эх!
К счастью, мои партнёры по карточному столу оказались людьми понимающими, и, видя на лице объекта комплиментов холодно-вежливую мину, не стали слишком докучать. Ну и капелька духовного давления помогла. Пусть перекрученный в обратную сторону навык сокрытия присутствия и оставался не применим в бою, но и толка от приёма, делающего персону пользователя более, хм, значительной, это не отменяло.
Потекла игра. Я с переменным успехом пытался вернуть проигранное в рулетку, вполуха слушая завиральные истории самого молодого из игроков. Не закалённый в алкогольных баталиях организм молодого офицера поддался коварному влиянию «шипучки» и нетрезвый парень, под насмешливыми взглядами товарищей, стал напускать на себя героический вид.
Поступающая от такого источника информация представлялась такой же мусорной, как большая часть приходившей мне карты, но один момент серьёзно царапнул и насторожил. Все четверо однополчан оказались приписанными к столичному округу, чем закономерно гордились, и все четверо прибыли в Сингстрим по служебной надобности — вроде как на манёвры. Вместе с целым армейским корпусом. Офицеры, естественно, пребывали в восторге: фактически, они за казённый счет отправились на курорт… но я ощутил неприятное поскрёбывание интуиции.
Что-то здесь не так. Что-то крепко не так! Не один десяток тысяч человек сдёрнули с мест дислокации и притащили к стенам спокойного, полностью проимперского курортного города. Для чего? Непонятно. Такая орда даже просто проедала никак не меньше полусотни золотых в сутки; а уж сколько стоила их передислокация и расквартирование в новом месте — даже подумать страшно. Сомнительно, что армеуты выбросили такую кучу денег ради каких-то там учений ни с того, ни с сего, без серьёзных причин.
К сожалению, ничего, способного подтвердить или опровергнуть шевеления интуиции, узнать не удалось. Ни пьяненький парень, который окончательно начал завираться, строя из себя убийцу монстров, ни его говорливый сосед с гитлеровскими усиками ничего полезного не сказали. Разгорячённый азартом и коньяком доморощенный политик попытался сказать «пару ласковых» в сторону «заваривших дерьмо на Юге ублюдков Сайкю», но его старшие товарищи похерили мои аккуратные намёки, одёрнув болтливого «Гитлера».
По всей видимости, толика духовного давления хоть и сделала компаньонов по игре более выдержанными, но также прибавила им настороженности, заставляя думать, что они говорят, а не говорить, что думают. Да и вытягивание информации посредством женских штучек — явно не моё.
