Хотя стоило признать, что и там под покрывалом мрака проявлялась своя — местами отвратительная, но притягивающая взгляд — эстетика безжалостной борьбы, саморазрушения, агонии и прочих прелестей рукотворного ада, отстроенного своими же обитателями.
— Эй! Ты! А ну стой! — оторвал меня от околофилософских мыслей голос припозднившегося гуляки. Весьма колоритный вид: наполовину расстёгнутая белая рубашка с пятнами от вина и помады, которые издалека можно принять за кровь, связанные шнурками туфли перекинуты через шею, а закатанные по колено брюки обнажали обильно поросшие волосами ноги. Как завершающий штрих, на лбу гуляки повязан свисающий с левого уха галстук.
Красавец!
— Да? — улыбнувшись комичному виду пьяного, вопросительно наклоняю голову.
— Давай бухнём, девчуля! Угощаю! — широко улыбнувшись, мужчина средних лет с растрёпанной тёмной шевелюрой помахал наполовину пустой бутылкой с янтарной жидкостью.
Увидев отрицательное покачивание головы, мужик совсем не расстроился.
— Как хош, — заплетающимся языком сказал он, — а я выпью, — и приложился к горлышку. — Завтра мне будет плохо, зато сейчас хо-ро-шо! — с улыбкой абсолютно счастливого человека, пьяный развернулся, и чуть не упав, с заметным креном двинулся дальше, начав что-то невнятно напевать.
Проводив взглядом беззаботного гуляку, негромко хмыкнул и, отвернувшись, двинулся дальше, чтобы, дойдя до одного из неосвещённых тупиков, призвать лысого Кенту. Если я собирался отправиться в увеселительный квартал, идти туда без отпугивающего шпану сопровождения могло стать, хм, обременительно. Не все столь ненавязчивы, как тот забавный мужичок с налобной повязкой-галстуком. Вероятность того, что к одинокой девушке кто-нибудь прицепится, довольно высока; а учитывая мою нелюбовь к словесным конфликтам и некоторую кровожадность, всё могло закончиться никому не нужными трупами.
Как ни крути, а нынешняя Куроме 2.0 получилась даже более отмороженной, чем версия до получения памяти прошлой жизни. Моральные принципы Виктора не слишком-то прижились в условиях этого мира, зато сдерживавший меня ранее пиетет перед законами, правилами и приказами отправился бороздить просторы Бездны. Приходилось самостоятельно устанавливать новые рамки, чтобы не скатится во вседозволенность.
Как говорится — всё мне дозволено, но не всё полезно.
— Привет, — киваю появившемуся миньону.
— Доброго здравия, — уже привычно ответил бывший офицер и мятежник. — Зачем ты меня позвала, госпожа?
— Как смотришь на то, чтобы поработать телохранителем?
— А я смогу отказать хозяйке нечестивого меча? — спросил миньон.
— А я отдавала неприемлемые для тебя приказы или нарушала договор? — боднув бывшего офицера взглядом, произношу ему в тон.
Вообще у нас сложились довольно неплохие для нашей ситуации, почти партнёрские отношения, что-то вроде взаимного договора. Я не пытался вытянуть из бывшего мятежника информацию о его ячейке, вроде имён и явок, а он помалкивал о «спасении души» «нечестивом артефакте» и прочей религиозной мути, правдиво отвечая на мои вопросы. Можно было и не договариваться, а действовать жёстче, но я считал, что кнут и пряник вместе эффективнее, чем один только кнут. Зачем кого-то ломать, если можно отдать то, что тебе и так не нужно, получив нужное и несколько очков лояльности впридачу? Тем более этот слуга мне симпатичен как человек.
Забавный момент: Кента до сих пор не определился, кем меня считать. Я был для него и «старшим командиром», и «бедной девочкой», и «маленьким чудовищем», иногда одновременно — что любопытно сказывалось на речах лысого.
— Никак нет! — вытянулся бывший офицер, впрочем, быстро поправившись и перейдя на гражданскую манеру общения. — Приношу извинения, был неправ, — мужчина прижал кулак к груди и склонил голову. — Но какой прок от моей охраны? Я даже не получил ранг Воина, какой с меня прок воительнице уровня боевого генерала?
Я мысленно хмыкнул над выражением «боец уровня генерала», представив какого-нибудь боевого толстопуза с Земли. Так-то и в Империи хватало подобных — даже, по словам моего лысого источника информации, с большим переизбытком; но не в постоянно воюющих элитных и полуэлитных частях вроде погранцов или монстробоев, где на высоких постах хватало воинов духа. А боевой генерал на то и назывался боевым, чтобы держать в узде своих нечеловечески сильных и склонных к своеволию офицеров.
Я ведь упоминал, что воины духа склонны к выстраиванию иерархий, основанных на личной силе? Неодарённый военачальник вызвал бы в этой среде подсознательное отторжение. Само собой, старший командир не обязан быть самым сильным, но он должен быть хотя бы просто сильным. Что любопытно: среди солдат и офицеров существовал негласный рейтинг по силе военачальников. Особо почётным считалось служить у генерала, владевшего одним из тейгу. Могущественных полководцев всегда уважали, а их подчинённые гордились службой под началом тейгуюзера, даже если тот не проявлял себя особо талантливым стратегом.
