— Отчасти, — последовал спокойный ответ. Внутри я радовался тому, что теперь у меня есть на что свалить несколько изменившийся характер и речь. Хотя с манерой разговаривать дело обстояло… странно. Иногда я ловил себя на употреблении архаичных оборотов высокой речи, ранее мне не свойственных и уж тем более не свойственных прошлой личности. — О козырной карте я пока не знаю, думаю, обрету её позже. Но да, я получила новый пакет информации от Яцуфусы. У меня появились кое-какие новые способности, плюс ещё некоторые мелочи. И какую ты имел в виду жуть? Или ты про ту шутку в ресторане, когда я выпустила немного «жажды крови», пока пела?
— Нет, не только, — покачал головой блондин. — Твоё «убийственное намерение» тоже изменилось, стало более злым и пугающим. Но и без этого, от тебя иногда веяло чем-то… — Натал, чуть помедлил, будто подбирая подходящее слово. — Холодным и злым.
— Это когда такое было? — неприятно удивился я.
«Великолепно! Будто, мне и без этого «счастья», проблем мало!»
— Не хмурься, я, наверное, неправильно выразился, — увидев моё кислое лицо, поправился Натал. — Просто иногда, когда ты задумывалась или когда Акира с Кеем отказались от тренировки, от тебя ощущался странный холодок. Я и ребята не знали причины, поэтому забеспокоились, — успокаивающе улыбнулся парень.
«То-то рыжая так странно отреагировала на мой взгляд. Ладно, разберёмся», — я кивнул, отогнав на время тревогу. Может быть, во всём действительно виновата Яцуфуса, а не проблемы с психикой или память о посмертии?
Всё-таки моя катана не самый светлый артефакт. Яцуфуса обладала своей аурой, отдающей могильным холодом и жаждой разрушения. Так что вполне вероятно, что «веять жутью» от меня начало из-за повышения синхронизации с тэйгу. С другой стороны, что бы ни послужило причиной, к таким вещам нельзя относиться халатно. Вопрос нуждался в изучении. И «добровольцах», на которых можно испытать, насколько усилилась КИ.
Перспектива убивать и сводить с ума слабых противников одним только воплощенным убийственным намерением выглядела заманчиво. С таким умением можно не бояться оказаться заваленным мясом в столкновении с крупными силами врага.
— Ясно. Так ты хотел со мной поговорить из-за этого?
— Нет. Не только, — вздохнул Натал. — Остальные этого не заметили, но я вижу, как изменился твой взгляд, — Друг внимательно на меня посмотрел. — Ты ведь приняла, какое-то важное решение?
«И что я должен ответить? — обе мои части никогда не были мастерами плетения словесных кружев. На Базе из нас готовили ликвидаторов, а не шпионов. — В Бездну! Скажу, как есть… почти», — я был уверен, что мои слова дальше Натала не уйдут, он ведь даже Акаме не сдал, хотя перед побегом она к нему подходила. Какой смысл скрытничать, если я всё равно хотел попытаться переманить друга на свою сторону? Правда, не ожидал, что этот момент наступит столь скоро.
— Если тебе интересно, не собираюсь ли я удрать вслед за Акаме, то нет, не собираюсь, — сказал я, с кривой улыбкой следя за реакцией Натала. — У меня другие планы.
— Но почему? — приподнялись светлые брови друга. — То есть, я хотел узнать, что ты решила, — тут же поправился он.
«Интересная оговорка».
— Хе-хе. Уж не собирался ли ты, мой друг, предложить мне дезертировать из Отряда, предав наше замечательное командование и правительство во главе с его прекрасным премьер-министром? — полушутливо поинтересовался я.
— Ты изменилась, Куроме. Раньше, ты бы не стала так говорить.
— Я никогда не предам Империю! Как ты вообще посмел такое подумать! — патетично воскликнул я. — Такой реакции ты ожидал? — добавил, изогнув губы в кривоватой улыбке. — Или мне было нужно, как глупая старшая сестра, процитировать тот бред, что льют в уши наивным дуракам и дурочкам революционные агитаторы? — при упоминании мятежников, заманивших в свои сети Акаме, моя улыбка перешла в оскал.
— Про необходимость сжечь «прогнившую Империю» в революционном огне, а потом утопить остатки в крови новой Гражданской войны, чтобы освободить высокие кресла от задниц одних ублюдков для других?! — я спрыгнул со своего места, и начал расхаживать туда-сюда. — Положить свою и ваши жизни, а также жизни миллионов имперцев, чтобы кучка чужих мне уродов могла купаться в роскоши? Обойдутся! — моя ладонь рубанула воздух. — Что одни, что другие! — я чувствовал, что меня начинает «нести», но продолжил высказывать ошеломлённому Наталу наболевшее.
Словно загноившуюся рану вскрыл.
