— Но знаешь что? Я действительно не предам Империю! Ведь Империя — это не зажравшиеся столичные аристократы, не премьер-министр с его прихвостнями, разваливающими страну, и даже не несчастный, превращённый в марионетку мальчишка-Император. Империя — это наша земля и люди! Те, кого мы клялись защищать от врагов внешних и внутренних! — я перевёл дыхание и чуть осипшим голосом продолжил. — И неважно, в каком обличье предстанет враг. В лице мятежников, поддерживающих их сепаратистов, чужих стран или разваливающих страну изнутри паразитов. Я уничтожу их всех, каждому воздам по заслугам! Ну, или сдохну, пытаясь, — криво усмехнулся, начав успокаиваться. — Ты со мной, Натал? — весело скалясь, спросил у (судя по широко раскрытым глазам и приоткрытому рту, пребывающего в крайнем удивлении) друга.
«Зря я считал, что установки на верность Империи, во мне исчезли, — мелькнула отстранённая мысль. — Похоже, они лишь ослабли и изменились».
Я чувствовал себя, словно трезвеющий гуляка. Нельзя сказать, что вырвавшаяся речь теперь казалась глупой или ошибочной. Слишком пафосной и категоричной — да. Но в целом, я действительно высказал то, во что верил. Правда, класть свою жизнь на алтарь благополучия абстрактных граждан Империи я всё же не собирался.
Вот жизни врагов — пожалуйста! Это мы с удовольствием и радостной улыбкой!
— Это… неожиданное предложение, Куроме, — парень с силой провёл ладонью по волосам. — Я тебе верю и всегда готов поддержать, но… что мы можем сделать? Убить премьер-министра? Вряд ли у нас получится победить дворцовую гвардию и генералиссимуса Будо, — нервно рассмеялся парень. — И ты сама говоришь, что его место займёт такой же. Мы только бессмысленно умрём.
Меня не отвергли сходу, что уже хорошо. Ну а то, что Натал не верил в существование каких-то шансов, не удивительно. Все-таки наши силы и возможности Системы — несопоставимы. Если честно, то я и сам не испытывал и половины уверенности, звучащей в моих словах. Но я верил, что у нас есть… возможность. В конце концов, даже сметающая всё на своём пути горная лавина начинается с одного камня. Осталось убедить в этом друга.
— Я не собираюсь умирать сама или, тем более, отправлять на глупую и бесславную гибель тебя. Сам знаешь: если цель нельзя устранить в лоб, значит, нужно подготовиться и бить по уязвимым точкам. Пока что, — я подчеркнул голосом эти слова, — мы и впрямь способны сделать не так много. Но немного — не значит ничего, — прервавшись, я вытащил из крепления на поясе фляжку с водой и сделал пару глотков. — Как минимум, мы можем прихлопнуть нашего «любимого» нового командира и его идиота-заместителя, свалив их смерти на революционеров или ещё кого-нибудь. Правда, нужно сперва убедиться, что на их место не поставят кого померзее, — задумчиво. — Хотя сомневаюсь, что даже парочка южных макак сумела бы стать хуже.
Невесёлый смешок. Причём Натал тоже хмыкнул, кивая и горько кривя губы.
— Даже самого крупного зверя можно съесть, откусывая по маленькому кусочку, главное — действовать осторожно и не подавиться, — продолжил я, переведя дыхание. — Пусть воинственные идиоты рвут друг друга в прямых столкновениях, мы же до поры спрячемся в тени. Сначала накопим силы, ресурсы и информацию, а потом начнём действовать. Если ни Революционная Армия, ни Онест не способны предложить ничего хорошего, то что нам мешает найти и поддержать кого-нибудь более адекватного? Скажем, друга старика Будо — бывшего премьер-министра Чоури?
Натал моргнул и задумался. Меня его реакция воодушевила.
— Выбор всё равно невелик. Мы можем сдохнуть на одном из заданий, чуть позже загнуться от «лекарства» или отправиться в утиль после тяжелой травмы, — я криво улыбнулся, согнув левую руку в локте и повернув ладонь, изобразил чашу весов. — Либо мы можем сыграть по своим правилам, с шансом победить и выжить, — следом поднялась ладонь правой. — Как тебе варианты? — я покачал ладонями, будто приводя весы в движение. — Я свой выбор сделала. Даже если я проиграю, то хоть зная, во имя чего и с чем боролась, — правая кисть сжалась в кулак. — А не сдохну, как бойцовый зверь, которого ждёт смерть либо от клыков другого такого же, либо от рук хозяина, когда от ран и старости он станет слаб и бесполезен, — брезгливо тряхнул левой.
— Ты со мной, Натал? — разжав кулак, протянул руку сидящему на камне другу.
Натал с секунду смотрел на мою ладонь, а потом, резко поднявшись, сжал её двумя руками.
— Конечно, с тобой, Куроме! Как я могу тебя бросить, ты ведь мне как сестра! — парень отпустил мою руку и, сделав шаг навстречу, порывисто обнял.
