Из Тьмы. Арка 1 полностью

— Ненавидишь меня? Хочешь убить? — улыбка стала шире. — Прекрасно. Стань сильнее и отомсти, — теперь лицо северянки искажал настоящий оскал. — Вы тоже, я буду ждать! — смесь предвкушения и жажды крови почувствовали даже солдаты за оцеплением. — Выбросить этих слабаков в ближайших джунглях! Через час отправить по следам егерей! В плен не брать!

— Эсдес, зачем? Это же главные враги!

— Это слабаки, Наджи, — глядя на милую улыбку было невозможно поверить, что именно эта молодая девушка ответственна за разграбленный и полностью, со всеми жителями, уничтоженный город. — Врагами станут те, кто сможет выжить и придёт мстить… Чтобы я вновь их раздавила!

Оборвавшись, воспоминание сменилось другим, гораздо более болезненным.

…— Мне жаль, Наджи… — на белокожем лице проступила ненаигранная печаль, — жаль, что ты тоже оказалась слаба. Но я верю, что ты сможешь стать сильной, — Эсдес ободряюще улыбнулась. — Я буду ждать, подруга! Руку и глаз я возьму на память.

— Безумная сука! — с подсердечной злобой произнесла женщина, прикоснувшись к закрывающей глазницу коже повязки.

После отхода имперцев у тяжело раненной отступницы ещё хватило сил переброситься парой фраз с командирами армии повстанцев, но дальше всё погрузилось во тьму. Когда она пришла в себя после операции, выяснилось, что оставшиеся офицеры и их отряды уже переманены предприимчивыми командирами революционеров. Кто-то пустил слух, что генерал не очнётся, и соблазнённые щедрыми посулами офицеры не стали отказываться от предложений.

Лишь влюблённый дурачок Лаббак остался с ней. По лицу женщины скользнула улыбка.

Поговорив с новым командованием, военная поняла, что слишком амбициозная и могущественная фигура женщины-полководца никому из этих трусливых собак не нужна. Она даже заподозрила, что подмога задержалась совсем не случайно… и больше того: что Онест не благодаря усилиям шавок-нюхачей Сайкю столь много узнал о готовящемся мятеже заранее. Слишком удачно всё сложилось для вожаков РА, получивших множество опытных солдат и офицеров без потенциального конкурента за власть. И… оставшихся разрозненными, грызущимися даже друг с другом, лишёнными единого лидера группами.

Как удобно! Для премьер-министра.

Жирный клоп!

…Не нужно быть опытным чтецом людских душ, чтобы догадаться, что последовало дальше. Генерал без армии совсем не удивилась «щедрому» предложению возглавить полк ополчения — или отряд убийц для устранения особо важных и хорошо охраняемых целей.

Любой армейский офицер до глубины души оскорбился бы предложению командовать подлыми убийцами и, скрепя сердце, согласился на «полк» бывших землепашцев с вилами и десятком дульнозарядных пищалей на всё воинство. Но с Наджендой вожаки революционеров просчитались. Там, где другие упирались в тупик и опускали руки, она видела возможности. Иначе как бы нищая дворянка без связей и нечеловеческого таланта северной дикарки Эсдес смогла пробиться к званию генерала?

И вот теперь женщина стояла во главе группы тех, кто должен разрушить сложившийся баланс и вознести своего командира на вершину власти. Бывший генерал была реалисткой и не рассчитывала стать правительницей. Но занять должность военного министра или главнокомандующего? Почему нет?

Правда, до воплощения грёз в реальность оставалось ещё много грязной работы. А сейчас привыкшей к армейской дисциплине Надженде приходилось терпеть в подчинении кучку фриков с тейгу, вроде этой сумасшедшей маньячки с раздвоением личности — Шелли. Да и другие не намного лучше. Разве за исключением зеленоволосого глупыша Лаббака, который вился за женщиной хвостиком, несмотря на её увечья и потерю былой красоты.

И если лишённая эмоций убийца вызывала опаску и подспудный страх, а простоватый дуболом Булат — снисходительную усмешку, то бывшая работница массажного салона или, говоря прямо, борделя, по невероятной случайности получившая один из Великих Артефактов, своими блядскими манерами и одеждой заставляла женщину испытывать презрение и отвращение. Надженда сама поднималась к заветному званию… разными путями — поэтому видеть в беспринципной и бесстыдной простолюдинке своё кривое отражение ей не нравилось.