— Лёд тронулся, господа присяжные заседатели! Лёд тронулся! — переведя дыхание, проговорил я, сидя и довольно щурясь на яркие лучи.
Пусть сестра всё так же смогла бы меня победить, хоть и с меньшей лёгкостью, не говоря уж о чудовищах вроде Эсдес или Будо. Пусть. Но сейчас на тропе к силе мне удалось резко шагнуть вперед — и, что важнее, увидеть путь дальше. А значит, если я не оступлюсь и выживу, то в будущем всё может измениться.
— Акаме… — воспоминания о мягкой улыбке сестры, её алых глазах, тепло глядящих на меня после очередного спарринга и неуклюжих, но милых попытках подбодрить, — «Если ты будешь стараться, Куроме, то обязательно меня победишь!», — сделали на душе теплей, но принесли тоску и грусть. — Когда мы в следующий раз встретимся, это я буду говорить «старайся лучше», сестрёнка! — проворчал я и, глядя на редкие облака, улыбнулся, сморгнув коварную соринку, угодившую в глаз. — Только попробуй удрать от меня ещё раз, Акаме! А если сбежишь…
* * *
— Куроме… сестрёнка… как ты без меня? — в это же время одними губами прошептала глядящая в окно длинноволосая алоглазая брюнетка.
У девушки на сердце лежала тяжесть. Пусть она и считала, что поступила верно, но несмотря ни на что ей не хватало сестры и привычной обстановки. Новые товарищи и командир хоть и старались вести себя дружелюбно, но Акаме всё равно ощущала себя чужой.
Ей приходилось трудно, но никто не мог этого увидеть.
Алоглазая убийца на самом деле была достаточно эмоциональной особой, но когда-то отец научил её прятать чувства в боевой обстановке. Со временем умение развилось и в моменты напряжения, опасности или психического дискомфорта на лице и даже в эмоциях девушки появлялась маска холодной отстранённости.
И теперь эта маска чуть ли не вросла в душу. Не оторвать.
— Акаме, ты всё поняла? — спросила у неё женщина лет двадцати пяти — тридцати на вид. Говорившая выделялась непривычно, почти по-мужски короткими светло-серыми волосами, чёрной глазной повязкой и покрашенной тёмно-зелёной краской механической рукой. Одетая в чёрные мужские брюки и пиджак, она производила довольно строгое впечатление, несмотря на вполне миловидную внешность, которую даже увечья не слишком портили. Прямая военная осанка и привычно строгое выражение лица только усиливали впечатление требовательного, но справедливого руководителя.
— Да, командир, — ничего не выражающим тоном ответила молодая убийца.
* * *
Встретившись с холодным взглядом кроваво-красных глаз на неподвижном лице, бывший генерал Имперской Армии, а ныне глава элитной группы убийц на службе повстанцев в очередной раз внутренне поёжилась. Одной затяжкой докурив сигарету, она отправила окурок в пепельницу. Единственная профессиональная убийца в её отряде каждый раз заставляла Надженду чувствовать холодок бегущих по коже мурашек.
Когда-то пришедшая за её головой брюнетка теперь стала одним из членов Ночного Рейда. Но отсутствие эмоциональной реакции после убийства приёмного отца, сокомандницы и приличного числа бывших соратников из разведки — пугало. Кто сказал, что она с таким же безразличием не избавится от самой Надженды, сделай та что-то (по мнению бывшей имперской убийцы) неправильное? Но женщина, по праву гордящаяся своими навыками общения, ничем не показывала истинных чувств. Тепло улыбнувшись, в стиле заботливого командира она напомнила:
— Акаме, я ведь говорила: можешь называть меня просто Надженда. Все мы — равные соратники в борьбе с прогнившей Империей! Боевые товарищи!
— Я помню, Надженда, — не изменив выражения, всё тем же безэмоциональным тоном ответила девушка. Взяв папку с данными на очередную цель, она покинула прокуренный кабинет.
— Леоне, присмотри за ней, — обратилась Надженда к фривольно одетой желтоглазой блондинке со слегка растрёпанными волосами до лопаток и внушительной, едва прикрытой коротким топиком грудью. В отличие от Акаме, её подруга даже не пыталась изображать внимание.
— С удовольствием! — с эротичным придыханием ответила Леоне, уже с утра пребывающая навеселе. — Уж я расшевелю нашу ледышку! — пошловато улыбнувшись и поправив полную грудь, блондинка, покачивая бёдрами, последовала за своей напарницей по предстоящей миссии, напоследок обдав хозяйку кабинета запахом духов, вина и лёгкого перегара.
Когда дверь закрылась, оставив её в одиночестве, бывший генерал позволила себе брезгливо поморщиться.
Не так она представляла свою карьеру в Революционной Армии. Совсем не так.
По задумке, боевой генерал во главе с армией сагитированных солдат и офицеров, присоединившись к «армии» бывших крестьян и сборной солянке из дружин мятежных феодалов, разом становилась если не лидером Революции, то крайне влиятельной фигурой.
