И вот, когда его пришли арестовывать, как и
Генерал Стоун нравился мне уже заочно. Даже жаль будет его убивать.
Почему Кокэй, а вместе с ним Онест тогда утёрлись? Учитывая популярность Стоуна на юге Империи, попытка прислать войска вызвала бы настоящую гражданскую войну, чем безмерно обрадовала бы засевших на Юго-востоке революционеров. Да и в Армии такое могли резко не понять: генералиссимус Будо вряд ли благодушно стоял бы в сторонке, глядя, как в его епархии распоряжаются наглые лизоблюды из окружения премьера. Учитывая сильную нелюбовь Стоуна к южанам, западникам, из которых состояла немалая часть руководства РА, и прямой, неуживчивый характер, что препятствовал вступлению мужчины во всяческие заговоры, на генерала до поры до времени махнули рукой, решив, что овчинка не стоит выделки.
«Политическая программа» генерала Стоуна действительно состояла в том, что он не любил революционеров, презирал министра Кокэя и терпеть не мог «сраного прилизанного шпака» Фореста. Это если без его фирменного мата. Генерал являлся, наверное, единственной фигурой, смерть которой действительно сильно повлияет на ситуацию. Правда, скорее всего, в худшую сторону — люди губернатора давненько обрабатывали офицеров гарнизона, кто мог поручиться, что на место Каменной Стены не придёт вторая Надженда?
То ли я чего-то не знал, то ли у людей, выписавших Стоуну смертельный ордер, имелись сугубо личные причины для расправы над этим дельным, но неуживчивым военачальником.
Третий блок, претендующий на политическое влияние в провинции, представлял собой довольно рыхлое образование крупных межрегиональных торговцев, концессионеров и представителей иных крупных имперских компаний. Влияние? Деньги? Прикормленные бойцы? Да, да и да. А вот с единой позицией у них не всё так радужно. Ну, за исключением жажды наживы, конечно. С администрацией у этой публики сложились непростые отношения. Сильная власть обеспечивала безопасность для стабильного ведения бизнеса, но в то же время не давала дельцам развернуться и зажимала поборами. Впрочем, сия публика удивительно слаженно отвечала на все попытки администрации её приструнить или, упаси боги, ввести лишний налог.
В общем, нейтралы.
И в конце шёл Картель. Эти представляли собой криминал, а если конкретно — производителей наркотиков. Тоже далеко не единая структура, но, безусловно, самой большой и влиятельной шишкой среди наркоторговцев и шушеры помельче являлся некто Эскобар.
У наркоторговцев тоже хватало и денег, и достаточных количеством (но не качеством) бойцов. Причём ресурс низового мяса, представленного наркоманами, за счет орд бедноты был практически неограничен.
Представители Картеля не приветствовали никакую бучу, потому как это мешало бизнесу. Им и вялотекущей войны с самоорганизовавшимися бандами из числа беженцев хватало. К тому же Эскобар, по слухам, был кровником нынешнего губернатора, который поспособствовал отправлению на тот свет его папаши.
Сомнительный, не слишком приятный, но возможный союзник. Собственно, Счетовод под предлогом налаживания нового канала наркотрафика уже занимался этим вопросом.
А как же проимперская партия? Да никак! Блок имперцев и так не имел в провинции особого влияния, но после того, как его недавно обезглавили, выбив единственную известную и достаточно уважаемую фигуру — того самого Моджи, которого вместе с семьёй якобы убили дезертиры — он и вовсе перестал представлять какую-либо значимую силу. То есть имперцев из раскладов можно вычёркивать. Надо ли говорить, что из оставшихся более мелких клубов по интересам никто особой любви к Столице не испытывал?
— Да-а… — выдыхаю задумчиво.
«Тут впятером много не навоюешь! Сюда ещё хотя бы четыре пятёрки наших и ребяток Борса с их огнемётами, тогда да! Вместе мы бы и всему городу дали жару, хе-хе! А вот как показать злодеям мать Кузьмы без подкреплений — вопрос».
Побарабанив пальцами по столу, я нахмурился, а потом, приняв решение, кривовато усмехнулся и начал собирать бумаги.
