Впрочем, «западное порождение демонов» хоть и будило подсердечную злобу, но злобу бессильную; люди хорошо знали, чем оборачивались выступления против находившегося под патронажем властей чернокнижника. Да и сам он предпочитал отвечать на агрессию и оскорбления со стороны «забывших своё место грязеедов» с большой жестокостью. Это тоже стало ошибкой: народ привык сносить подобное от собственной аристократии или властей, но никак не от чужака. Однако, как уже говорилось, в противоборстве страха и злости побеждал страх.
До сего дня.
Десятки разгневанных людей сливались в сотни, сотни объединялись в тысячи, кто-то шёл, потирая кулаки, кто-то с оторванной от забора штакетиной, кто-то нёс в руке топор, некоторые сжимали копья или рукояти различных клинков, в толпе нет-нет, да мелькали винтовки — эхо минувшей войны. Страх и затаённая ненависть обернулись яростью.
Ни тонкий заслон стражи, ни истерично вопящие о своей невиновности наймиты западника, ни даже две огромные, перевитые мускулами, словно земные бодибилдеры-синтольщики, изменённые алхимией охранницы — не смогли остановить впавших в раж горожан. Не ведающие боли, страха и жалости живые машины смерти имели шанс утопить ярость толпы в её же крови и ужасе, но… не вышло. Одна странным образом лишилась ноги и оказалась завалена телами, а вторая в пылу битвы не заметила пробивший ребра под левой лопаткой стилет. Девушка-химера продолжила сражаться как ни в чём не бывало, но это оказалась лишь видимость неуязвимости, меньше чем через минуту боя она упала бездыханным телом.
Для обладающих автоматическим оружием наёмников дела также сложились на удивление неудачно. Сначала прямо в напоминающее бойницу окно под ноги засевшему там пулемётчику прилетела граната, неведомо как оказавшаяся у одного из горожан. Затем в здание, один за одним, невероятно метко влетели горшки с жарко вспыхнувшей на воздухе огнесмесью. После того, как толпа выбила двери в занявшееся огнём здание, и, вытащив надышавшихся дымом наёмников, начала рвать мужиков на части, виновник фатальных неудач охраны отсутствующего в здании алхимика, пряча своеобычную ехидную усмешку под закрывающим лицо платком, поспешил удалиться.
Спустя некоторое время по улочкам внутреннего города, не подозревающим о творящемся неподалёку безумии, насвистывая весёлую мелодию, шёл молодой темноволосый парень с довольной и чуть ироничной полуулыбкой на губах. Небезызвестный среди дворянской молодёжи Кукуты острослов, задира и заводила совсем не напоминал сочувствующего городской бедноте головореза-южанина. Тем не менее, молодой парень был и благородным Кайлом и безымянным повстанцем и играющим их роли гениальным, по своему нескромному мнению, актёром, которому по прихоти судьбы выпало стать убийцей спецотряда имперской разведки.
Кто бы мог подумать, что за маской милой, но простоватой маленькой Куроме-чи крылась такая прекрасная и изощрённая натура? Или истинная природа их младшенькой проявилась под влиянием великолепного и остроумного сокомандника? Как бы то ни было, Кей Ли был готов простить этой маленькой злой колючке… да почти что угодно! Ведь именно сейчас он понял, что раньше он и его предыдущая команда занимались унылым делом.
Смертельно опасным, будоражащим кровь, но унылым.
Чем, по большому счёту, отличалась зачистка деревни или какой-нибудь банды от рубки смертников? Да ничем! Скукота! Но сейчас… сейчас его переполняли эмоции! Это будоражащее чувство совместно срежиссированного и воплощённого в реальность события — просто непередаваемо!
Не принадлежи его сердце рыжеволосому Огоньку, парень бы попытался предложить свою руку и сердце темноглазой убийце. Правда, после этого ему бы пришлось постараться, чтобы сохранить означенные части в одном комплекте с телом: некоторых шуток Куроме-чи совсем не понимала. Или понимала, но в ответ шутила слишком уж своеобразно (не всем же от рождения обладать идеальным чувством юмора, как у него?). Но разве не это придавало хорошей остроте жгучего перца? На лицо Кей Ли вползла предвкушающая проказу усмешка. Парень направился к запримеченному цветочному магазину.
— Букет самых колючих кроваво-алых роз!
В это же время в один из крупнейших банков города ворвалась банда грабителей. Небывалая наглость преступников соседствовала с такой же удачей. Прикинувшись бригадой рабочих, прибывших провести косметический ремонт холла, бандиты схватили спустившегося на первый этаж управляющего и принудили его открыть хранилище. Чуть более чем через четверть часа группа «рабочих» отбыла на своём фургоне, не забыв прихватить пленника. Им не помешали ни служащие, которых бандиты нашли, схватили и заперли с такой лёгкостью, словно знали о рабочем месте и привычках каждого, ни охрана, что в это время спала или пребывала в состоянии благостной расслабленности благодаря не предусмотренным рецептом добавкам в питье, ни полиция, больше занятая разгорающейся в другом месте суматохой. Преступление столь же идеальное, сколь и невозможное… для простых бандитов.
