Откинувшись на плетёную спинку, с удовольствием тяну удивительно вкусный сладкий чай и заедаю таким же ставшим необычайно вкусным рогаликом круассана. После пополнения счётчика смертей вкус жизни ощущался особенно остро. Принадлежащая Виктору часть пыталась что-то вякнуть про бедных, ни в чём не виноватых забулдыг, но, не встретив ни грана понимания, замолкла. Что бы там себе ни думали спиногрызы и Астра, но «добрая госпожа» из любящей (ну, если вычеркнуть «обожаемое командование» и совсем уж грязные миссии) свою работу убийцы… не очень. Даже несмотря на умиротворяющее действие вкусняшек, пушистика и потихоньку растущего колючего шарфика для сестры. Есть куда расти, однако.
Как и куда скатываться.
Попив чайку со сладостями и немного погуляв по облагороженной «дикой природе» сада, я, как истинная тварь тьмы, спускаюсь под землю — дитя Подземной Базы вернулось в родную стихию, хех. Правда, на этот раз не для того, чтобы мучить свинок: старые хрюшки уже закончились, а новых я пока не заказывал. В этот раз холодной и сыроватой комнате предстояло послужить допросной или, скорее, недоступной для любопытных ушей слуг переговорной. Пара керосиновых ламп разгоняет тени, над горелкой закипает небольшой чайник, на маленьком прямоугольном столике стоит вазочка с печеньем и две пока пустые чашки.
Призвав Кенту и безымянного стражника, который так и остался стоять истуканом, указываю лысому на свободный стул:
— Садись, Кента, поговорим, а наш новый, пока безмозглый друг заварит чаю.
Лысый буравит меня хмурым взглядом… ладно, сейчас он не совсем лысый. Ныне Кента загримирован под немного кудрявого любителя длинных и пушистых бакенбардов. На самом деле мой миньон не слишком походил на одного из убийц боевого крыла местного отделения службы разведки, но для беглого взгляда сойдёт.
— Там было много посетителей. Они ни в чём не виноваты. Зачем ты всех взорвала, — рублеными, злыми фразами говорит слуга.
— Все мы в чём-то виноваты, — усмешка, — некоторые религии говорят, что человек грешен по самому факту рождения. — Увидев, как набычился слуга, я не стал развивать тему и сдержал парочку черноватых шуточек вроде «Жгите всех, Бог узнает своих!». — Но знаешь, Кента, мне тоже интересно. Почему мне пришлось срываться и тратить силы, нервы и боеприпасы? Почему ты не заметил противника? Почему начал действовать позже, чем атаковали Дафа? Почему ты не вытащил его сразу, как началась заварушка? Почему его повредили так, что пришлось разрывать контроль?
— Я… я был на улице, контролировал подходы и видел Дафа через окно. А стража… они вломились через чёрный ход и сразу начали укладывать всех лицом в пол. Меня отвлекли, я не успел… двое дебилов-охранников того разряженного хмыря сразу стали стрелять. Даф тоже вскочил и ломанулся в сторону, — миньон зло выругался в адрес своей заторможенности, разведчика-паникёра и тупоумных бандитских отбросов. Отхлебнув горячего чаю, он продолжил свой рассказ. Немёртвый стражник дополнил повествование взглядом со своей стороны.
И надо сказать, история о безграничной силе человеческой глупости и халатности, а также крайне злой удаче обладателей этой самой силы вышла презанятной.
Стражники вломились в кабак Дырявая Бочка и начали жёстко укладывать всех посетителей лицом в землю, потому что… перепутали заведение с Пивной Бочкой, в которой должна состояться сходка главарей мелких банд, многие из которых участвовали в недавних погромах. Сами-то стражники прекрасно знали, где какое заведение расположено, но вот их новоназначенный офицер — нет. И получив бумаги с перепутанным адресом, горе-командир ломанулся совершенно не туда, куда следует. На осторожные попытки подчинённых образумить его жаждущий заслуг амбициозный офицер реагировал неадекватно. Почему-то он был свято уверен, что размер таланта и успешность командования выражается в громкости, с которой можешь орать на нижестоящих. Взывать к голосу разума оказалось бесполезно, а более жёстко одёргивать сынка одного из заместителей Модо никто так и не рискнул. Решили позволить самоуверенному индюку набить пару шишек на своих ошибках.
М-да…
А что же южане? Боец был не уверен, но предполагал, что они выступали в качестве охраны «сынка», а заодно и усиления на случай внезапных проблем. Подстраховался заботливый папочка, не поскупился и нанял прикрытие. Лучше бы он на ремень для отпрыска не скупился! Не то, чтобы во мне внезапно проснулась совесть, но десятки смертей, потерянная марионетка, просевшие отношения с одним из по-настоящему верных миньонов — и всё из-за чего? Идиотизм!
— Да, глупо вышло, — почесав щёку говорю я. — Столько бессмысленных смертей из-за одного идиота.
Кента хмуро кивает.
— Ты слишком свободно льёшь невинную кровь, госпожа. У них есть супруги, чада, старики. Ты подумала, что будет с ними? Неужто ничего не шевелиться в сердце твоём, когда судеб нити обрываешь?
Не отвечая, издаю тихий и немного грустный смешок. Шевелится. Но совсем не в ту сторону, в которую хотелось бы моему слуге и отчасти мне — «большой бум» выглядел круто.
