В общем, на операции, не предусматривающие тотальной резни, Счетовод теперь предпочитает брать Кенту. Всё же нормально контролировать такого «умника», как Прапор, сложно, несмотря на его лояльность. Чем-то этот слуга напоминал подавляющую часть демонов средне-низких рангов из воспоминаний узника Яцуфусы: тем, в силу тупости и хаотично-злого мировоззрения, тоже нельзя поручить даже простейшую задачу сверх «убить всех в некой области». А ведь здоровяк и сам когда-то был главарём! И как он только с такими мозгами рулил своими разбойничками?
Тем временем цель заметила приманку и устремилась в пикирование.
— О, клюнула! — обрадованно хлопнув в ладоши, срываюсь с места и исчезаю в джунглях, следом в зарослях скрываются две крупные, но на удивление бесшумные тени.
От местоположения приманки послышался грохот удара и болезненный клёкот. Физика — та ещё беспощадная сука. И если аппетитный кабанчик, которого ты планируешь сцапать когтями с разгона и благополучно унести, оказывается прочно прикован к земле, встреча клюва и оной земли становится печальной неизбежностью.
— Блин, разве монстры должны быть такими хрупкими? — почесал я щёку, глядя на переломанное крыло гигантского орла.
Большая птица, запутавшись в навязанных вокруг шёлковых шнурах, безуспешно пыталась подняться и почти по-человечески стонала. Так и не пригодившиеся помощники отправились в пространственный карман: всё же поддержание парочки громил, вдобавок к сидящему в своём подземелье алхимику и плетущему интриги под прикрытием Кенты Счетоводу, достаточно обременительно.
— Бедненький, не плачь. Я сейчас помогу, и боль пройдёт, — из ножен показалась сталь клинка.
Болезненный свист и недолгая агония.
— …Ну вот, хорошая птичка, теперь поправим твоё крылышко и станешь летать, как новенькая, — погладив перья нового слуги, начинаю выпутывать его из верёвок.
Птичка была, к сожалению, одноместная, а потому, если захочется добыть воздушный транспорт для всей группы, придётся наведаться за пару сотен километров отсюда, к ареалу обитания небесных скатов. Но птицы летают быстро, а крылатые монстры ещё быстрее, даже если они всего лишь низ C-класса. Осталось дождаться, пока пространственный карман сделает своё дело и пернатый встанет на крыло. Благо, судя по результатам пальпации, перелом хоть и получился со смещением, но не дроблёный. Возиться, собирая кость по кусочкам, не придётся: вправить — и за пару дней само заживёт.
— Та-дам! — радостно восклицаю я, после того как распутанная птичка с вправленным крылом отправилась в пространственный карман. — Теперь у нашего Отряда Смерти появилась собственная авиация! Мы стали крылатыми! — встав на один носок, раскинув руки и запрокинув голову, крутнулся на месте, чтобы увидеть вращающееся перед глазами небо.
На язык сам собой напросился отрывок когда-то слышанной мной-Виктором песни, которая в свободную минутку одной из бессонных ночей была переведена на имперский и записана в блокнотик.
Мы, конечно, не падшие ангелы, про которых там пелось, но забавная схожесть прослеживалась. Правда, хочется верить, что в нашем случае история окажется более благосклонной к низринутым во тьму.
Так, негромко напевая и размышляя о всяком-разном, я пошагал к границе джунглей и болот, где собирался призвать Печеньку. Завтра, скорее всего, предстояло поработать над трагической смертью главы полиции и поэтому стоило хорошенько набраться сил перед тем, как укрыть саваном смерти ворчливого толстяка и многих других людей. Как мешающих командованию, так и не устраивающих уже меня лично.
Или лучше натравить на Модо Кей Ли? Он сам просил «не жадничать и дать поучаствовать в веселье друзьям», тем более, парень неплох в гриме, актёрстве и неожиданных атаках в городских условиях.
— Фу! — звонко разнеслось по складу, расположенному рядом с центральным рынком и пустующему в связи с арестом владельца. — Как вы этот пакостный ужас едите?! — с гримасой едва сдерживаемого омерзения вытолкнула из себя Акира, словно борясь с тошнотой.
— Ничегошеньки ты, Огонёк, в жареных таракашках не понимаешь! — белозубо усмехнулся Кей, с подчёркнутым наслаждением захрустев жареным хитином купленного на означенном рынке лакомства.
— И понимать не хочу! Гадость!
— Акира-чи, Акира-чи, — покачал головой шутник, — а как же вхождение в образ дикой южанки?
— Сам в него входи, идиот! Мы не в театре!
