Вокруг места происшествия тут же начала собираться толпа из любопытных или желающих под шумок присвоить утварь, довольно дорогую по меркам небогатого горожанина. Хозяин телеги визгливо отгонял вороватых голодранцев, одновременно призывая добрых граждан помочь поставить колесо на место. Так как ни о какой награде за доброту не упоминалось, «добрые граждане» не спешили выходить на сцену.
— А-а! Что делается, что делается! — разорялся лопоухий южанин. — Посередь бела дня обворовывают! Стража! Хватайте воришку, хватайте поганца! Да что ж вы стоите, олухи?! А ну не подходить, плетью секану! — перед чумазым, оборванным мальчишкой щёлкнул кончик кнута.
— Чего встали, как у гимназиста перед шлюхой?! — со вспышкой злости на свой мимолётный испуг и неприятно отдающееся в голове пронзительное верещание возчика, рыкнул Модо. Мужчина уже распрощался с торговцем винами и предвкушал окончание обхода и заслуженный отдых. — Какого вялого хрена я должен стоять посереди дороги?! Заткните этого визгливого мерина да выкиньте с прохода его развалюху! Быстро, мать вашу, кривоногую лишайную ослицу!
Подчинённые ринулись выполнять приказ: двинули в зубы сунувшемуся под руку крикуну, подхватили воз и отнесли его в сторону. Пока внимание главы полиции и его охраны было привлечено аварией и устранением её последствий, сзади появилась фигура южанина в светло-сером капюшоне и коричневой маске на лице. Затылок продрало холодом, ранее тихо шептавшая интуиция перешла на отчаянный визг и тут же умолкла.
— Привет, детишки! Поиграем? — начав оборачиваться, глава городской полиции увидел, как двое его телохранителей заваливаются с перерезанными до самых позвонков шеями.
Страж пытался предпринять хоть что-нибудь, но силы были слишком неравны. Даже видеть свою смерть он смог лишь потому, что эта драная макака ему позволила.
Через секунду убийца, картинно звякнувший своими недлинными, но широкими кинжалами, оказался рядом. С лёгкостью пробив скрытую под одеждой кольчугу, вонзил своё оружие жертве в торс и там провернул. Из широких ран обильно хлынула кровь. Модо начал падать. Кто-то подхватил его под голову, не дав удариться, кто-то ринулся по следам исчезнувшего в толпе убийцы, но мужчине стало уже всё равно.
Он знал, что ранения смертельны. Хитрая мерзота специально нанесла летальные, но не убившие жертву сразу раны, чтобы части охраны пришлось остаться.
«Сучий потрох… а я уж считал, что сдохну от старости!» — Модо хотел рассмеяться, но смог только закашляться. Острая боль отдалялась, на смену ей приходили слабость и холод.
А ещё воспоминания.
