Конечно, статям какой-то служанки далеко до Ледяной Смерти, о которой он размышлял, но благодаря прямым волосам небесного цвета и чуть более светлым глазам, при желании, между военной и служанкой можно уловить что-то общее. Представив, что это повелительница льда унижается перед ним, Кокэй улыбнулся.
— Заткнись! — его ладонь устремилась к лицу провинившейся «Эсдес», но девушка испуганно прикрылась рукой.
— Ах ты, наглая шлюха! — следующая пощёчина была нанесена уже со всей силы, сбив девушку с ног.
— На колени! — всхлипывающая и что-то причитающая синевласка уткнулась лицом в пол.
Мужчина с удовольствием оглядел получившуюся экспозицию.
— Вот так и стой, — сказал он и в прекрасном расположении духа направился дальше. — В десять чтобы была в моих апартаментах, — бросил он через плечо.
Отличный день!
Через пару часов, во время припозднившегося обеда, который закончивший работу министр провёл у себя, он ощутил странную сухость в горле. Кашлянув, высший чиновник потянулся к бокалу вина. Уняв сухость, Кокэй ощутил резкую боль в желудке.
«Что за шутки?!»
Зная о любви хозяина к правильному питанию, из-за которой он редко столовался в ресторанах, а также его крутом и жестоком нраве, кухонные слуги всегда тщательно следили за качеством продуктов. Даже Онест не получал пищу лучшего сорта. И уж точно она была полезнее, чем у этого старого борова!
По крайней мере, так было до сего момента.
— Роки, что за дерьмо вы мне подсунули? — широко улыбнулся мужчина. — Хотите, чтобы я скормил вас зверям?
— О чём вы, господин? — перепугался слуга министра, который не обманулся его белозубой улыбкой и ни на секунду не усомнился в том, что скорый на расправу хозяин в случае чего так и поступит. — Все продукты свежайшие, шеф-повар Джулио лично отбирал овощи и животных.
— Сюда его! — схватившись за живот, приказал Кокэй.
— Кха-кха-кха! — закашлялся министр, когда Роки бегом отправился за поваром. Потянувшись за бокалом, чтобы унять сухость в глотке, он неловким движением руки его опрокинул. Бордово-алое пятно растеклось по снежно белой скатерти.
«Отравили, продажные твари! — с ужасом понял он. — Сайкю, подлая мразь! Или старый лицемер Будо? …Уничтожу! …Это вы, вы все сдохнете, а не я…»
В голове резко помутилось, нахлынувший приступ слабости едва не заставил удариться лицом о стол. Откинувшись на спинку стула, Кокэй попытался встать, но упал обратно на сиденье, не приподнявшись и на десяток сантиметров. Он снова закашлялся, дыхание стало тяжелым, по превратившимся в варёные макароны конечностям растекался холод. Слабость добралась и до сфинктеров, мужчина ощутил, как по ногам заструилась тёплая влага…
Когда прибежали испуганные слуги, их хозяин с уродливо раздувшимся лицом и отёкшими глазами уже потерял сознание. А ещё через некоторое время, так и не дождавшись грамотной помощи, министр обороны умер.
* * *
Спешно прибывшие на зов дворцовые стражники взяли слуг под арест, а появившиеся позже представители Службы разведки предприняли попытку изолировать контактировавшие со слугами Кокэя источники распространения слухов о его отравлении, но слишком поздно. Шокирующая весть о коварном убийстве министра обороны прямо внутри безопасных стен сердца Столицы разнеслась по его просторам. Император, как и его верный премьер-министр (или, как поговаривают злые языки, премьер-министр и его верный Император) выразили обеспокоенность и сильное недовольство работой генералиссимуса Будо, отвечающего за безопасность Дворца. Такой же выговор получил и ответственный за борьбу с вражескими шпионами и убийцами министр разведки Сайкю.
Обычные посты гвардии удвоились, а те, которые находились подле мест работы и проживания важных персон — учетверились. Серьёзно ужесточились правила входа и выхода на территорию, всех неблагонадёжных слуг и работников, имеющих хотя бы малый шанс на то чтобы оказаться сообщниками потенциальных отравителей, подвергли допросам и (для начала) не калечащим пыткам. В такой атмосфере прошли следующие сутки.
Впрочем, разгорающуюся панику удалось предотвратить. Разведка доказала, что не зря ест свой хлеб: эксперты, вызванные по приказу Сайкю ещё до доклада Императору и премьер-министру, заключили, что министр Кокэй умер от острой аллергической реакции. Ни в еде, ни в крови не обнаружено никаких признаков яда. Конечно, широкие массы не сразу поверили этой версии, но после того, как вышло подтверждение из самых верхов, панику удалось постепенно прекратить. До газет и вовсе дошла только последняя, изрядно отцензуренная версия.
