— Кхем… точно подмечено, — Лаббак усмехнулся и чуть потеряно взлохматил зелёную шевелюру.
«Упс!» — представив, насколько наглыми домогательствами выглядели мои действия со стороны, захотелось спрятать лицо под ладонью. Не желаю даже представлять, что обо мне подумали. Атака бешеных лоли-нимфоманок, блин! Как в любимой литературе Кей Ли. Воображение угодливо подкинуло пару картинок того, как Лаббак отвечает на столь явные «приставания», а потом удивляется агрессивной реакции. Идиотизм.
Мысленно кривлюсь. Так бы и чёрт с ним, с этим позором, но демоново — ха, даже в прямом смысле! — влияние тейгу и кошмаров, не только выставило одну незадачливую убийцу в глупом свете, но и крайне неудачно наложившись на её собственные желания, чуть не подставило под неприятности! Разумеется, я и в нынешнем, не совсем адекватном состоянии вряд ли догадаюсь устраивать настоящий бой в ответ на какой-нибудь слюнявый поцелуй, но мало ли…
Цель — наладить приятельские отношения с товарищем сестры — тоже встала на грань провала. Задействованная эмпатия, недвусмысленно говорила, что моё поведение насторожило объект. Проклятая несдержанность и эмоциональные качели! Хоть из комнаты не выходи! Но кто же знал, что прогулка завершится такой встречей и кто мог догадываться, что жажда обладания так мощно ударит в голову? Не стоило соглашаться на обед, совершенно не стоило. Эх-х…
«Ну, зато меня теперь точно запомнят, — мелькнуло с едким оттенком самоиронии. — Ладно, ещё не поздно вытянуть ситуацию на эмпатии и силе кавая. Прямо не нормальная убийца-штурмовик, а одна из «медовых ловушек», тьфу!»
— Прошу прощения за своё неуместное поведение, — говорю я, испуская наружу волны смущения и благожелательности. — Стресс, бессонная ночь и нервное напряжение помутили мой разум и заставили спутать вас с кое-кем другим.
«С моей марионеткой», — снова не к месту высунувшийся некро-хомяк тут же могучим ментальным пинком был отправлен обратно на задворки сознания к прочим тараканам, или что там за твари живут в моей голове.
Нельзя тащить первого встречного тейгуюзера в свою коллекцию, даже если он классный. Обладатели тейгу не бабочки, а я не энтомолог. Брать чужое, убивать разумных и делать из них марионеток — плохо!
…Хоть и весело.
— Не стоит извинений, Кори! — с легко читаемым облегчением произнёс Лаббак. — С каждым может случиться. Мне было даже, хе-хе, приятно. И мы ведь уже уговорились общаться по-простому? — уже с более уверенной улыбкой закончил парень.
— Хорошо, забудем об этом досадном недоразумении. Лучше скажи, то, что ты рассказывал о прекращении издания «Героя копья» и других манг — правда?
— Ха, самая настоящая! — кивнул Лаббак — Цензуру ужесточили ещё в прошлом месяце и теперь они добрались до манги. Наверное, Толстяк боится, что, начитавшись крамолы, его самого насадят на копьё, — усмехнулся мой визави.
Официантка, наконец, принесла заказ, и мы замолкли, пока симпатичная девушка в белой блузке и чёрной юбке расставляла посуду.
— И почему всякую дурость творят чиновники, а стыдно становится мне? — произношу, прожевав сочный кусочек запечённого мяса. — У нас же, блин, полиции и разведке больше заняться нечем, кроме как читать хентайную мангу и вводить глупые запреты! Все преступники и мятежники пойманы, — на этих словах парень едва заметно нахмурился, — почему бы не выделить часть состава на такую сверхважную задачу? Если им и зарплаты платят больше, чем простым патрульным… — сокрушённо качаю головой. — Пожри их чудища, а ведь у этого отдела, наверное, и свой генерал есть.
— Генерал-изврат, — Лаббак засмеялся. — Представляю физиономию Демона Огра, который вынужден в этом копаться!
Созданная воображением картина жёсткого и жестокого главы столичной полиции, который скрупулёзно изучает «важные документы», против воли заставила прыснуть от смеха.
— Просто система гниёт, — отсмеявшись, помрачнел член Ночного Рейда. — Полиция не выполняет свои задачи и занимается не пойми чем, в герои выбиваются палачи и убийцы, — в глазах революционера полыхнула скрытая ненависть, явно вспомнил Сюру и их с Булатом приключения в Сингстриме, — а настоящие патриоты объявляются преступниками. Разве это справедливо?!
«Разве справедливо, что я не могу пополнить коллекцию?» — ворчливо вторит ему внутренний голос.
— Справедливость — штука эфемерная, — не желая переводить разговор в область политики, не принимаю серьёзный тон собеседника.
Зеленоволосый, как для подпольщика, поразительно несдержан в разговорах на острые темы. Конечно, в адрес Императора и его предков он не сказал ни единого плохого слова — за такое можно и в камеру угодить, Онеста заменил «толстяк», а Империю «страна», но всё же, всё же… Неужели сей пламенный революционер не боится, что в конспиративный магазинчик вломится отряд полицейских с проверкой неблагонадёжного говоруна? Или он так уверен, что в случае чего его прикроет прикормленная агентура революционеров. А может, мне просто повезло его «раскачать»? Хм…
Размышляя над этим вопросом, продолжаю говорить:
