Из Тьмы (Арка 5) полностью

Судя по всему, ближе к истине находился именно второй вариант. До меня донеслось несколько названных миньоном женских имён. Причём в контексте того, что у девиц имелись какие-то отношения с нынешним владельцем Инкурсио. До Южной кампании, да. Попытка Генсэя-Юрэя развить данное, традиционное для мужских застолий — ну, если забыть о нашем с сестрой присутствии, которое, впрочем, смущало вояк лишь поначалу — направление беседы, неожиданно для старого Мастера встретила ответ в виде неуклюжей шутки, а также последовавший за ней чуть менее неуклюжий манёвр с переходом на другую тему. Не громогласное заявление в стиле Булата а-ля: «Я понял, что любить девушек — недостаточно мужественно для меня! Настоящий мужик должен любить брутальных мужиков!», — а реакцию как на что-то, вызывающее неприятие и стыд; то, о чём не хочется говорить.

Ха-ха-ха! Неужели злые южане ранили Булата-младшего и он из-за этого устроил весь тот, знакомый мне-Виктору, цирк одного актёра? Если так, то надо дать ему контакты какого-нибудь приличного теневого алхимика (не Пауля, которого при старании и удаче можно связать со мной и Синдикатом). Хотя… не окажется ли Акаме в опасности, находясь рядом с вернувшим утерянные возможности главным мужиком всея Ночного Рейда?

Бросаю подозрительный взгляд на опустошающего очередную кружку алкоголя «красавчика».

Нет, сомнительно. Как на девушку, здоровяк на неё вообще ни разу не посмотрел, скорее относясь, словно к сестре — то есть в нормальном смысле этого слова, а не так, как одна выбравшая розовую сторону Силы некроманси — или даже испытывая чувства, сродни отцовским. Значит, Булата можно не воспринимать в роли конкурента за любимую сестрёнку.

В отличие от наглой недорезанной нэки, гррр!

В любом случае тема жизнеспособности Булата-младшего — вещь слишком деликатная, чтобы подходить с таким сразу и в лоб. Может быть, на одной из следующих встреч надоумлю миньона. Это если опытный и мудрый — хоть и не без неизбежных для сильных воителей тараканов — старик сам не заметит проблему ученика и не сообразит, как с ней помочь (Генсэй-Юрэй ведь знает Пауля и его неплохо возросшие возможности в плетении плоти — значит, и способности других алхимиков представляет). И только в том случае, если мои умозаключения верны.

Но хватит о пьянствующих вояках, чья пирушка всё набирала разгон. Мы с Акаме тоже не сказать, чтобы вели себя, словно благовоспитанные пай-девочки.

Ну, как «мы»? Я.

Отчасти из озорства, отчасти из своеобразного и, признаем честно, довольно мелочного и лицемерного желания отомстить за возможные измены, одна злобная и мстительная убийца-некромантка, ещё когда начала рассказывать о северо-восточной кухне, стала как бы невзначай распалять в сестре желание. Обладая навыком эмпатии и способностью разгонять сознание, довольно несложно определить, какие действия заставляют девушку реагировать определённым образом. Скользящее прикосновение к руке там, обдавший ушко тёплым дыханием шепоток здесь, стертый с уголка чужих губ и слизанный с пальцев крем — и вот дыхание любимой сестры становится более частым, а на щёчки наползает лёгкий румянец.

Особую пикантность происходящему придавал тот факт, что внешне я вела себя вполне невинно и всеми силами демонстрировала, будто ни о чём таком даже не думаю.

Акаме, с которой у нас пусть уже был секс, но только один раз (во время той первой встречи в заброшенной церкви), всё ещё не привыкла к новому положению дел. Старшая девушка считала подобную тягу к младшей сестре неправильной, даже аморальной. При посторонних данный дискомфорт только усиливался. Что придавало игре одной доброй, но чуть-чуть ревнивой и немного мстительной девочки-волшебницы особую пикантность.

Неужели этот уродец Гозуки воспитывал Семёрку на традиционных ценностях? Странно. Не то чтобы я против моральных столпов человеческого общества, даже «за». (Разумеется, если эти ценности — вроде счастья замужества и материнства — не пытаются навязать лично мне). Всё же то, что хорошо для общности людей, не всегда подходит отдельным её частичкам. Хотя не важно! Вопросы отношений общества и личности в данный конкретный момент волновали меня в последнюю очередь. Глупая старшая сестра так забавно смущалась, тщетно пытаясь натянуть на себя излюбленную холодновато-отстранённую маску, коя с завидным постоянством — не без моего активного участия — с неё сползала, что удерживаться от более открытых провокаций с каждой минутой становилось всё сложнее.

Ну да. Это и являлось местью за «измену». Всё же при всех своих недостатках я прекрасно осознавала, что в этом плане тоже имею за собой вину. Пока мы не определились с позициями в данном вопросе, высказывать претензии, тем более мстить (ну, то есть не так шутливо и обоюдоприятно, как сейчас) — верх лицемерия. Однако, как уже говорилось, всласть поиграть с мило стесняющейся сестрёнкой сие, конечно, не мешает.