Из Тьмы (Арка 5) полностью

Возвращаясь к сестре: на самом деле ответный монолог Акаме ещё не означал, что у неё это самое отрицание уже началось. Тут скорее реакция на мою не слишком-то и скрываемую неприязнь к мятежникам. Разговор можно было построить и по-иному, сказав больше — и так, чтобы мне не смогли логично возразить. Но зачем? Немного предвзятая риторика служит неплохим спусковым клапаном. Пусть лучше сестра меня поругает или покритикует за пристрастность, а потом они с Булатом обдумают и обсудят сказанное — особенно «нереалистичные» прогнозы насчёт убийства Огра и сотрудничества с религиозными экстремистами-сепаратистами — чем покивают и выкинут из головы «бред», пусть и складный.

В будущем, когда предсказания сбудутся, эта вспышка ещё сыграет мне на руку. Акаме и Булату, как достаточно совестливым людям, при взгляде назад станет стыдно за сегодняшнее поведение, за излишне резкие слова и недоверие к моей позиции.

Довольно манипулятивный подход, да. Но как иначе, если я, пусть по большей части и отказалась от использования деэмпатии, продолжала пользоваться эмпатией и ускорением разума? Последнее, к слову, теперь частично работает и без сознательных усилий с моей стороны. Не в сотни или даже десятки раз, но я думаю быстрее, даже не применяя технику. И да, как ни странно, но окружающие не кажутся мне тугодумами, поэтому тормозить скорость мышления — что тоже, в общем-то, несложно — не приходится. Не с моей привычкой пускать свободный ресурс сознания на параллельные процессы вроде отслеживания мимики и эмоций собеседника, визуального контроля окружающей обстановки, поверхностного сканирования с помощью духовного восприятия или даже тренировок по контролю энергий внутри тела — переживать на тему «горя от ума».

Наоборот: меня скорее нервирует ограниченность сознания, не способного параллелить потоки так же непринуждённо, как это делал генерал Шоса в доставшихся мне фрагментах памяти. Завидую ему белой завистью и мечтаю приблизиться к его уровню. Чтобы двинуться дальше и превзойти его.

Кстати, способность воспринимать духовную энергию вовне и внутри себя, а также навык чтения эмоций тоже требуют теперь меньше усилий и обладают большей чёткостью.

Впрочем, не важно. Главное, что в данных обстоятельствах лучше тратить не занятую делом часть вычислительных мощностей на такой вот анализ и направление беседы в нужное русло, чем поддаваться чувствам, всерьёз начать ссориться с сестрой и в итоге перейти к выяснениям отношений с помощью оружия. Здесь Столица, а не заброшенная церковь. Да и Булат с Генсэем неправильно поймут. Разгромят мне тут всё. А уж если призвать Прапора, привязанного к Яцу на случай громкого и смертельно опасного форс-мажора… Нет уж! Хватит с меня и одного столичного квартала, что разрушил этот Мастер-ломастер!

— Тише-тише, хватит, я поняла, — говорю уже вслух и успокаивающе глажу распалившуюся девушку по длинным гладким волосам и спине, — Твоя злая и тенденциозная младшая сестра просто озвучила известные ей вводные. Ну, и то, как она сама стала бы действовать на месте революционных вождей. Извини, если это тебя задело. На истину не претендую. Посмотрим, как оно дальше повернётся, может, моя логика неверна. И вообще, наверное, хватит говорить об этих глупостях. Посмотри на Булата и Генсэя, — махнув рукой, привлекаю внимание своей милой, но слишком политизированной родственницы к парочке мужчин, под стук кружек и бульканье наливаемого алкоголя самозабвенно предающихся воспоминаниям о «старых добрых деньках».

Булат, что продолжал тактично помалкивать, не влезая в беседу двух сестёр, услышав, что заговорили о нём, широко улыбнулся и отсалютовал нам кружкой. Генсэй тоже кивнул.

— Да. Извини меня, Куроме, — пытаясь скрыть смущение за вновь натянутой на лицо холодноватой маской, негромко проговорила алоглазая убийца. — Мне не хочется обижать тебя ещё сильнее, это всё мои переживания. Слишком много новостей… Газеты, которые врут и с нашей стороны. Леоне, которая неосторожно полезла в драку, и которую ты сильно ранила, ужасно напугав всех нас. А ещё твоё знакомство с Императором и Онестом. Нападки на Революцию… — девушка запнулась, подбирая иные, менее резкие, и более соответствующие её нынешней позиции слова; всё-таки я не зря распиналась, кое-что она услышала и запомнила. — То есть слишком сильное раздувание наших несовершенств… — Акаме ненадолго прикрыла глаза, — Это очень сильно сбивает с толку.

— Ничего, я понимаю. Тоже прошу меня простить за резкость. Очень много моих друзей погибло от рук революционеров и это частенько влияет на мои слова. Возможно, я зря обвинила ваше движение в связях с сектантами, у меня нет никаких доказательств, только подозрения. А твою подружку я не сильно ранила. Пусть докажет, что она — не позорная приставка к отличному тейгу, — буркнула я, формально хоть и огрызнувшись, но принеся извинения, однако реально лишь «закрепляя» слова насчёт Огра и секты «Путь Мира». — Пусть тренируется, а то не все такие добрые. Прихлопнут.