Из Тьмы (Арка 5) полностью

Всё же Изабелла таки сумела научить меня плохому. Ведь именно южная аристократка любила развлекаться подобным образом. На её младшую подругу в моём (не)скромном лице такие фокусы действовали не слишком хорошо — вместо смущения вызывали ответные действия определённой направленности — однако в памяти данные приёмчики отложились. Как и сама Белла.

Интересно, наглая кошка-воровка хотя бы научила Акаме делать массаж? Или только пьянствовать, как подсказывали воспоминания о читанном в прошлом мире «каноне»?

Впрочем, нет — это скорее подсказывала ревность, что подбрасывала причины, по которым следует избавиться от соперницы. Мне определённо стоит сосредоточиться на нежно «терзаемой» любимой девушке, а не на желании убить её подружку.

— Сестра, что с тобой? — спрашиваю с притворным беспокойством и хорошо скрытыми нотками своеобразного садизма. — Ты вся горишь, — будто желая убедиться в своих словах, ласково провожу ладонью по её щеке, при этом не забыв коснуться шеи и мочки уха. — Ты перенервничала?

— Н-нет, со мной всё хорошо, — выдавила из себя девушка.

— Точно? — «не поверила» я. — Хочешь, младшая сестра проявит заботу о напряжённой старшей и покормит её сладеньким?

Подобрав под себя ноги и повернувшись так, чтобы, сидя на коленях, оказаться лицом к Акаме, я под взглядом алых очей наблюдающей за этим длинноволосой брюнетки, облизала свою десертную ложку. После этого, зачерпнув кусочек мягкого пирожного, поднесла полную ложку сливочного лакомства к алым губкам ещё сильнее раскрасневшейся сестры.

— Ну же, открой ротик.

— Я… ам, — ложка, коварно проскользнувшая в открытые уста, не дала девушке закончить. — Я в порядке. Не нужно этого делать, Куроме, — сосредоточено — даже часть красноты с лица ушло! — произнесла Акаме.

Впрочем, эмоции, в отличие от внешнего их проявления, сестра толком подавить не сумела. В них так и читалось: «Продолжай! Я хочу ещё! Я хочу большего!» и «Нет! Это неправильно! Мы не одни! Что о нас подумают?! Нельзя! Но… Ах-х!»

Хи-хи, весело! Как же весело!

Хотя, говоря о посторонних и их взглядах, стоит признать, что наша возня всё-таки привлекла внимание. То есть Булат, как эталонно-деревянный мужиГ, конечно, ничего не заметил, максимум углядев милую заботу одной сестры о другой. Но вот многоопытный Генсэй-Юрэй, в конце концов, обратил внимание на происходящее на нашем конце стола и вполне успешно расшифровал его подоплёку. О чём не замедлил сообщить, демонстративно задержав на мне свой вопросительный взгляд.

Играть со стесняющейся девушкой, когда вас могут заметить — весело. Но вот если заметили, то это уже не круто. Эксгибиционизм — это не по мне. Пришлось перестать «мучить» старшую сестру и потянуть уже совершенно размякшую и растаявшую девушку в отдельные покои. Думаю, несложно догадаться, для чего.

* * *

— Молодёжь… — глядя на парочку девушек, вежливо попрощавшихся с ними и в обнимку направившихся в отдельные покои, усмехнулся Юрэй, и с ностальгической улыбкой погладил свою вновь обзавёдшуюся изрядной долей седины бороду.

— Что вы сказали, сенсей? — спросил наполняющий кружки Булат.

— Говорю, что ты зря так тепло вспоминаешь Ривера. Этот авантюрист затянул в своё движение много хороших людей, а когда всё развалилось — вывернулся. Зато множество генералов и офицеров рангом ниже — посадили, отправили в отставку или вынудили дезертировать, как тебя. Ты не мотай головой — помолчи, подумай.

Когда ученик действительно замолчал и, несколько преувеличенно нахмурившись, — признак определённого подпития — стал думать, старший воитель вновь посмотрел в ту сторону, куда удалились девушки.

Увлечений своей новой госпожи он не осуждал. На фоне многого и многого из того, что творили и творят аристократы Столицы, нежная любовь сестёр, которая несколько выбивалась за рамки родственной — это такая мелочь! Всяко лучше, чем быть приглашённым в круг «высоких лиц», напиться как свинья, проиграть в карты девственность своей десятилетней дочери, а потом, после подобного акта родительского сутенёрства, продолжить вести привычную жизнь, считая себя благовоспитанным членом высокого общества. Ещё и заслуженно получившим повышение.

Генсэй — или, как ему больше нравилось, Юрэй — всегда был далёк от этого блистательного шабаша, но в своё время, как не последняя фигура в структуре имперской армии и Столицы вообще, был неплохо наслышан об их, брр, развлечениях. Он прекрасно знал, что далеко не Онест «испортил» Империю: прогнившее насквозь общество само воспитало и породило его и ему подобных. Поэтому старый Мастер горячо поддерживал ту реформацию, что затеяла Куроме. Другое дело, что эта крайне необычная девочка некоторыми своими словами и поступками заставляла ощутить холодок на коже даже его — старого волка, битого-перебитого жизнью, войной и службой в высоких кабинетах.

Однако сам факт, что та, кому он принёс клятву верности, способна испытывать такую привязанность — немало успокоило самоназванного вассала.

* * *

Эротическую сцену ищите в оммаке

* * *