Эгиаульцы поняли: видимо, родичи жениха и невесты договорились приезд жениха и свадьбу отпраздновать сразу. Такое случалось, но редко, только когда была особая причина. Скоро стало известно — Чаборз увозит невесту на плоскость, где отец купил ему дом и землю.
Поезжане еще были на середине села, когда с этими вестями Орци прибежал домой. Калой лежал на нарах лицом к стене. Какие только мысли не терзали его в эти дни. Он боролся с ними как с тяжелым недугом.
И вот настал этот невозможный последний день, а в этом дне последний час, который он должен перетерпеть как мужчина. Весть, принесенная Орци, прозвенела у него в ушах, как удар колокола с горы, который он слышал в детстве, когда выносили из дома покойника на погребение.
Значит, сегодня Чаборз не только в гостях, но он становится хозяином Зору.
— Позови Иналука, Виты и других наших парней — всех, кого увидишь, — приказал он Орци и, когда тот скрылся за дверью, со стоном обрушил кулак на каменный столб, подпиравший крышу.
Казалось, вся башня вздрогнула от этого удара.
— О боги моих отцов, о Аллах! Что еще вы нашлете на меня, чтоб испытать мое мужество?! Ведь я только человек! Только!..
Страшные мысли терзали его: залезть на башню и бить оттуда на выбор Чаборза, Пхарказа, Батази, убить Зору и всех, кто за ней приехал! Да, он мог это сделать, с его верным глазом и его «казенкой»[97]. Прежде чем люди придут в себя, он мог навалить кучу трупов… Но тут же он хватался за свою воспаленную голову, и ему слышались плач и стенания обездоленных им сестер и матерей, проклятия народа, который изгнал бы его, как безумного, как дикого зверя.
О, если бы все они знали, как тяжело в этот день оставаться человеком! В этот день, когда нельзя даже умереть, потому что малодушие — самый страшный позор!
Вбежал Орци. Он не закрыл за собой дверь.
— Идут! Все идут! — крикнул радостно он.
Калой не мог понять, что радует его. Он знал, что Орци тяжело пережил это сватовство. Неужели он так увлечен свадебным весельем, что забыл, чего оно стоит брату? «Ребенок», — решил Калой. Он быстро оделся в новую одежду, которую еще никто не видел на нем. Вместе с подарком для Зору он приобрел ее в городе с помощью Виты, продав для этого почти весь свой скот и одолжив у молочного брата почти все его сбережения. Он хотел, чтобы на свадьбе Зору никто не мог пожалеть его как человека, которого бедность лишила любимой девушки.
Вот почему, когда Иналук, Виты и еще человек пять Эги прибежали, прихватив с собой оружие, от удивления они замерли в дверях. Перед ними стоял не Калой-бедняк, который вечно ходил в домотканых одеждах и огромной папахе, а юноша, одетый во все новое и красивое.
— Похоже, что ты нас позвал на свою свадьбу! — пошутил Иналук. Но шутка получилась неудачная. Никто не засмеялся.
— Я позвал вас, мои братья, чтоб достойно проводить нашу односельчанку, мою соседку… Орци, подай закусить!
Пока Орци ставил на стол копченый курдюк, овечий сыр, лепешки, Калой собрал посуду и, отдав младшему из родичей бурдючок Наси, попросил разлить карак. Кое-кто стал заранее отказываться, но Калой строго приказал:
— Для настроения, а не для глупостей… Там никто из нас не прикоснется к вину. А здесь мы выпьем за то, чтобы Аллах дал счастье Зору.
Друзья опустили бокалы и стали ждать, что скажет на это старший.
— Калой, — сказал Иналук, — последний раз предлагаю тебе: мы все, если надо, готовы умереть за тебя… За честь нашего рода! Мы с оружием. Мы в своем ауле, Эги поддержат нас… Мы, как волки в стадо овец, врежемся в гойтемировских и не дадим ее… Только скажи!..
— Иналук, об этом — все! Я сам виноват… Вовремя не сделал этого… А теперь… Народ никогда не простил бы нам такой резни. «Когда у тебя увели корову, запирать сарай на засов поздно!» Пейте!
— Ну что ж, да будет воля Аллаха! Раз так — мы должны показать все наше гостеприимство, потому что Пхарказ не имеет родни здесь и мы, соседи, обязаны поддержать его. Дай Аллах счастья дочери его!
Эги осушили бокалы.
— Прибери здесь. Может быть, гостей придется привести. А потом будь недалеко от меня, — сказал Калой брату.
Но в ответ он услышал такое, чего никогда не ожидал:
— В доме я все сделаю. Но во двор этого шелудивого пса я не пойду!
— Какого пса? Куда не пойдешь? — рассмеялся Калой.
— Пса, имя которого Пхарказ! Я не знаю, — кричал он, — зачем быть самым сильным парнем… если, когда надо, эта сила не может помочь!
Калой рванулся, чтобы ударить брата, но, посмотрев на него, вышел, а за ним и остальные. Оружие их осталось в башне…
— Есть сталь в этом мальчике! — сказал один из братьев.
— Но только ему нелегко понять, что счастье не может начинаться с несчастья!.. — угрюмо бросил Калой.
