— Теперь издес свина болыше нету. Ми не знал, — говорил Калой Вике. — Теперь лоджис спайт. Все будит хороший. Ти тут спайт, ми там садис. Ты наш сестра! Не боится! Пьян свина домой бежал. Не обижайся нас… Офицер не офицер — пьяни все свина! Ингуш так нелиза. Никогда! Ты наш дженшин…
Денщик принес чаю. Вика сделала несколько глотков. Слушая Калоя, она успокаивалась.
Убедившись, что Вика пришла в себя, Калой улыбнулся, таинственно показал ей из одного кармана наган, из другого парабеллум, из нагрудного браунинг, похлопал себя по кинжалу и спросил:
— Ти типер не боюсь? Я издес.
Прикрутив на столе лампу, он укрыл Вику буркой и потихоньку, словно она уже спала, вышел из комнаты. Несмотря на неприятность, Вика вскоре заснула.
Калой сел к огню, подкинул дров в костер и, поразмыслив, принял решение. Он послал денщика позвать трех всадников из рода Байсагурова и столько же однофамильцев Бийсархо. Встревоженные вызовом в ночное время, все они, вооруженные до зубов, тотчас же прибежали к Калою. И тогда он рассказал им все, что случилось.
— Я между вами посторонний, — сказал он в заключение. — Если б я не выбросил эту свинью, дом, где сегодня хозяином Бийсархо, а значит, и вы, стал бы домом, в котором опозорили б жену Байсагурова, женщину их рода. — Он указал на байсагуровцев. — Между вами возникла бы вражда. Да и в полку вам нельзя было бы показаться.
Представителей обоих родов охватила настоящая лихорадка.
— Если оставить это до утра, офицеры перекрутят все по-своему. Скажут: солдат напал на офицера. Меня отдадут под суд. Я буду вынужден рассказать все, как было, и вам все равно придется расхлебывать между собой эту грязь. Да еще и за мою гибель ответить… Но если вы хотите избежать этих неприятностей, идемте к Бийсархо! Поднимем командира полка и выложим ему все. Потребуем, чтоб Магомета еще до наступления утра не было в полку! Станет отпираться — поднимем сотню!
Оставив денщика дежурить около дома, Калой с родичами нового и старого командиров направился в штаб.
Командира полка, Магомета и Бийсархо они застали в штабе. Видно, Магомет уже успел изложить им происшествие по-своему.
— Что вы наделали?! — шепотом спросил Калоя часовой, когда всадники подошли к штабу. — Они сговариваются кого-то арестовать, судить!..
— Я говорил вам? — бросил своим Калой и смело вошел в помещение.
— В чем дело? Кто разрешил? — вскочил Бийсархо, кладя руку на саблю.
— По-русски будим или по-своем? — спросил Калой у командира полка, не обращая внимания на Бийсархо.
— Говорите по-русски! — приказал тот.
— Мы, когда служба, садники. Когда дурной дело — ингуши! Ничего не боится! Каждый ден здес сто человек без делом умираю. А такой делом — мы рад умирать! Надо — с кинжалом добавлять будем!
— Говори толком! — прикрикнул на него командир. — За что умирать собираетесь?
— Ево дома, — Калой указал на Бийсархо, — Байсагурова жана спал… Это тоже там, другой комнате, тихонько сидел, — он показал на побледневшего помощника командира полка. — Когда се ушел, он это дженшин держал! Дженшин кричал. Ми пришел. Вижу: его на морда кровь, штана — в руках… открытый. Вот такой дела!.. Типер чаво скажу дургом сотни, дургом полка? Свой мертвый командир жана ему… отдали? Где лицо? Эта дженшин твой гость, наш гость…
— Командир Мерчули! Ты его не гоняешь — твой полк парпал. Ми его стреляю! Все! Большой скандал буду!.. — поддержал Калоя один из однофамильцев Байсагурова.
Калой бросил парабеллум Магомета на стол перед Бийсархо.
— Это ливор ево. Твои дом он хотел бардак делат… Смотри типер сам… — С этими словами он и его товарищи вышли так же решительно, как и вошли.
Но его глаза, полные гнева, так и остались стоять перед задумавшимся Мерчуле. Видно было, что он верил каждому слову этого горца.
— Ваше сиятельство! — попробовал было заговорить помощник командира полка, угодливо производя Мерчуле в князья. Но тот резко оборвал его.
— Мне стыдно было смотреть им в глаза! — с возмущением сказал он. — Позор! В моем полку вы больше не служите! И чтоб из-за вас никакой заварухи здесь не было! Иначе — суд чести! — Бросив на своего помощника гневный взгляд, он круто повернулся и ушел.
Утром верст пять за село Вику провожали всей сотней. Сотня шла в конном строю. А Вика ехала в кабриолете, который всадники специально раздобыли для нее.
Бийсархо, улучив момент, извинился перед ней за вчерашнее и сказал, что Магомет выгнан из полка еще ночью.
На развилке дорог всадники тепло попрощались с Викой и посоветовали ей перевестись в их полк.
Вика обещала.
Ночной эпизод говорил лишь о том, что она должна свыкнуться с нелегкой участью свободной женщины, которую даже самое доброе имя мертвого мужа уже никак не может защитить.
То, что произошло в эту ночь, стало известно всему полку. Только офицеры не говорили об этом с солдатами. Они осуждали поведение Магомета. Но их приводило в ярость то, что солдат осмелился поднять руку на помощника командира полка и что они вынуждены были оставить это безнаказанным.
А среди всадников Калой был признан героем. Они радовались. Сообща им здорово удалось проучить пьяницу и распутника.
