Когда они запели «Слово власти созывало…», Вика заплакала. Помощник командира полка постарался успокоить ее, дал воды. Они сидели рядом на топчане.
— Что ты, голубушка? — гудел он сквозь пышные усы. — Надо держать себя в руках!.. Такое время… Каждый из нас сегодня есть, а завтра — капут. — Рука его незаметно для других тепло и дружески похлопала ее по бедру. Слегка отклонившись, он бросил взгляд на ее спину…
Прикосновения соседа Вика, уже привыкшая на фронте к домогательствам, на этот раз отнесла за счет выпитого и простого выражения дружбы.
Здесь было слишком много мужчин, чтоб опасаться кого-нибудь одного из них. Тем более мужчин — друзей Байсагурова…
Наконец гости стали расходиться.
Помощник командира полка, которого все называли просто Магометом, вышел с Бийсархо в другую комнату. Он спросил, как хозяин намерен устроить Вику, и, узнав, что она будет спать там, где сейчас ужинают, а сам Бийсархо уйдет дежурить по полку, попросил разрешения прилечь здесь, на диване, чтоб в таком виде не попадаться на глаза Мерчуле. Он тяжело дышал, и видно было, что выпил лишнего.
— Можешь не беспокоиться. Через два-три часа я буду в порядке и приду в штаб. Только ты не выдавай меня…
Бийсархо не возражал. Правда, у него мелькнула мысль: хорошо ли оставлять его рядом с Викой? Но Магомет уже почти спал, и он уложил его на диван.
Когда наконец после всех речей, добрых пожеланий и целования ручки Вика осталась одна, она почувствовала, чего ей стоил этот тягчайший из всех ее дней.
Она была бессильна воспринимать еще что-нибудь. Поблагодарив за прием уходившего Бийсархо, она сбросила сапожки и, забравшись на нары, уснула как убитая.
Бийсархо подошел к денщику и Калою, сидевшим во дворе у костра, выпил кружку крепкого чаю и, предупредив, что гостья спит, ушел в штаб.
Солдаты еще чаевали, разговаривали о своих делах, когда из дома донесся приглушенный голос. Они прислушались.
— Во сне говорит… — сказал денщик Бийсархо.
— Мне кажется, двое говорят… — возразил Калой.
В это время раздался крик.
— Пуганая она! — сказал денщик. — Воды отнесу.
Крик повторился. Он был такой, словно человеку зажимали рот. Схватив из костра горящую головешку, денщик и Калой кинулись в дом.
На нарах барахтались люди.
Увидев свет, Магомет вскочил. Глаза его горели.
Вика забилась в угол, сжала на груди разорванную кофту…
— Оставьте меня! Оставьте меня! — срывающимся голосом кричала она, в ужасе глядя на Магомета, второпях завязывавшего очкур.
Наконец, одернув черкеску, он резко повернулся к всадникам и на ингушском языке заорал:
— Кто вас звал? Какое вы имеете право входить, когда здесь я? Убирайтесь вон!
В отблеске света головни, наполнившей комнату смрадным дымом, он стоял багровый, с гневными глазами. На губе его видна была кровь.
Денщик Бийсархо, вымуштрованный на причудах офицеров, услыхав повелительный окрик, испугался. Но Калой сразу забыл о воинской дисциплине и встал перед помощником командира полка не как солдат перед офицером, а как ингуш перед ингушом.
Он шагнул к нему, заглянул в лицо и негромко спросил:
— Кто ты такой? Что-то я не знаю тебя?..
— Я покажу тебе!.. Вон отсюда! — закричал офицер, топнув ногой.
Калой с радостью почувствовал, как он снова стал свободным горцем, которому предстоит мужской разговор, где все будет решать только личная храбрость, а не служебное положение.
— Ты что потопываешь ногой, словно норовистая кобыла?.. Ты что покрикиваешь, как коробейник на базаре? — Голос Калоя из мягко-шутливого становился все более угрожающим. — Ты что гонишь нас из нашей башни? Как ты посмел тронуть женщину товарища, гостью нашей сотни, мою гостью? — закричал он уже прямо в физиономию офицера. — Ты думаешь, погоны тебя спасут?
— Замолчать! Серая сволочь! Негодяй! — истерически взвыл офицер и бросился в другую комнату.
Выскочил он с поясом, на котором болтались шашка, кинжал и парабеллум. Но не успел он выхватить пистолет, как Калой обезоружил его, схватив за шиворот и, словно куль мякины, выбросил во двор.
— Смотри за ней! — крикнул он денщику Бийсархо и выскочил за Магометом. Тот неуклюже поднимался с земли.
Спрятав его пистолет в карман, Калой швырнул ему пояс с остальным оружием.
— Убирайся! Убирайся, пока я не превратил тебя в холодный труп!
Офицер подхватил свои доспехи и, застегиваясь на ходу, крикнул:
— Завтра ты узнаешь, как поднимать руку на офицера! Раскаешься, да будет поздно!
— Кто тебе сказал, что ты офицер? — снова овладев собою, издевательски спросил Калой. — Ты же сам знаешь, что ты всего лишь проститутка!.. — Он двинулся на Магомета. Но тот, стараясь сохранить достоинство, сделал вид, что не расслышал оскорблений, и решительно зашагал прочь.
Калой вернулся в дом. Денщик зажег лампу. Вика сидела все в той же позе и дрожала.
— Посмотри за чаем! — сказал Калой денщику. Тот кинулся, словно к нему обратился сам командир полка.
