- И много наших... там? В Англии? Во Франции?
- Русских-то? Да просто кишит Европа. И все как бараны.
Один - туда, другой - сюда. Сами себя потеряли. Под Парижем траншеи роют - опять русские. А мы вот вернулись. Погибать -один черт И даже везем нечто новенькое на родину.
Юнкер показал Небольсину на пальцах:
- Синхронизация стрельбы с пропеллером... Понимаете?
Небольсин, конечно, не понимал, и Кузякин пояснил:
- Пулеметы у нас прямо через винт стегали. А чтобы пули не разбили пропеллер, на лопастях были отсекатели из твердой стали. Стреляешь, бывало, а половина пуль бьется прямо в пропеллер. И - рикошетит... Вон, - показал Кузякин на свое лицо. - Вот тут, на щеке... тут, под глазом... Видишь? Это меня рикошетом поздравило.
- Ну а теперь, - досказал юнкер, - движение пропеллера идет в расчете с вылетом пуль, и пули пролетают мимо винта... Вот только не знаем как, задумался Постельников. - Лететь к большевикам или все же лучше здесь остаться?
- Летите, - посоветовал Небольсин. - Летите... Главнамур вас здесь не задерживает?
- Да мы у него и спрашивать не станем, - ответил Кузякин. - Слышал, Ваня? - спросил он юнкера. - Вот человек говорит, не станет же врать... Здесь худо. Так что завтра - контакт!
- Есть контакт, - нахмурился юнкер. - Плесни еще!
- Мне не жалко, Ванюшка, как-нибудь дотащу тебя... пей! А завтра уже будем ночевать дома. Эй, инженер! Куда ты?
- Спасибо, друзья. У меня еще дела.
- А то посиди с нами... Еще врежем! Ты, видать, парень крепкий, не свалишься, как вон тот союзник...
И летчики показали на француза. Буфетчик, сердито засопев, передвинул союзника по прилавку. Ярко блестели шурупы обуви.
* * *
В бараке французского консульства притушен свет... Возле окна секретарша Мари, такая стройная, в костюме цвета хаки, рассматривает небо. С легкостью истой француженки она уже забыла любовные обиды и отнеслась к Небольсину душевно.
- Какая странная жизнь, Аркашки! - призналась, не отрывая взгляда от окна. - Я так благодарна этой войне, которая дала мне счастье повидать большой мир... Смотри, какое чудо в небесах! Я вернусь домой, в мой тихий Шарлевиль, выйду замуж за своего кузена-рудокопа, буду вязать по вечерам чулочки детям... Я состарюсь, Аркашки! И буду вспоминать этот дикий Мурманск, тебя и эти огненные небеса... Поцелуй меня!
Он нежно поцеловал ее, как сестру, и спросил:
- Лятурнер дома сегодня, Мари?
- Да. Пройди. Он к тебе замечательно относится.
Ввалившись к майору, Небольсин бросил на его койку шапку-боярку, повесил на крючок шубу. Потер руки с мороза. Лятурнер играл с котенком.
- Ты откуда сейчас? - спросил он Небольсина.
- Если не считать посещения буфета, то из Главнамура. И вот о делах этой почтенной консистории, мой дорогой патер, я и решил переговорить с тобою...
Лятурнер, ни разу не перебив, выслушал все, что рассказал Небольсин: о явном саботаже Главнамура, о первой партии русских в сорок тысяч, о том, что преступно задерживать солдат на чужой земле, и прочее...
-Котенок резво кусал палец французского атташе.
- Так, - ответил майор. - Но при чем здесь... мы?
- Не дурачь меня, Лятурнер, ты же честный парень, я знаю. И не станешь же ты отрицать, что Главнамур целиком находится под вашим влиянием. Под вашим и под английским!
Лятурнер резко сбросил котенка на пол.
- Ты преувеличиваешь, Аркашки! Влиять на Россию после ее двух революций задача непосильная даже... для Талейрана. Мы лишь союзники несчастной, заблудшей России, мы желаем русскому народу одного добра, и наши якоря войдут в клюзы сразу, как только в России водворится порядок и благополучие.
- Порядка вам в России не навести! - ответил Небольсин резко. - Еще чего не хватало, чтобы ваши ажаны стояли по углам наших улиц, следя за порядком... Я говорю о другом: о задержании вами наших солдат.
- Выпьем? - спросил Лятурнер.
Небольсин неуверенно пожался:
- Да я тебе бочку выпью, только что с того толку? Выпили.
- Чего молчишь? - спросил Небольсин.
Лятурнер аккуратно вращал бокал на тонкой ножке.
- Конечно, - сознался он, глядя в глаза инженера, - ты прав, Аркашки, посылка русских солдат во Францию была ошибкой. Но ни ваши, ни наши генералы в этом не виноваты. У нас было много оружия, но не хватало солдат. У вас же, наоборот, ходили в атаки с лопатой, но зато неисчерпаемые людские ресурсы. Это был коммерческий обмен - ради общего дела. И ответственность за эту сделку несут политиканы, вроде Вивиани, Поля Думера, Альбера Тома... Боюсь, Аркашки, что теперь, после большевизации русских легионов во Франции, моя страна не скоро пойдет на дипломатическое сближение с вашим правительством...
Небольсин ответил:
- Кто виноват, генералы или политики, теперь выяснять не стоит. Но я знаю: русский легион - не Иностранный легион. И русские солдаты не нанимались умирать за деньги. Они шли на смерть под Верденом рядом с вашими солдатами из чувства союзного долга. И они умирали не хуже вас... за Францию! Но теперь, когда Россия на волосок от мира...
- Волосок слишком тонок, он оборвется, Аркашки! Я понимаю: тебя беспокоит судьба твоего брата.
