- Да поверь, - воскликнул Небольсин, - сейчас я даже забыл о нем, я говорю тебе обо всех!..
- Будешь? - спросил Лятурнер, снова берясь за бутылку.
- Нет.
Ладонь майора прихлопнула сверху бутылку.
- Мы немало вложили в этот легион. И в эту... Россию!
- Вложили... чего? - оторопел Небольсин.
- Техники. Опыта. Наши аэропланы. Моторы "Испано-суиза". Наконец, вы достаточно попили наших замечательных коньяков.
- Стыдитесь! Вы едите наш хлеб!
- Германия тоже воюет на вашем хлебе! - дерзко ответил Лятурнер. Ваше правительство поступало как шлюха...
- Этого правительства уже нет в России, есть другое. И пока еще никто не сказал, что оно - шлюха. А вы, французы, за каждую автомобильную шину требовали от нас по батальону солдат...
- С тобою, Аркашки, трудно говорить без выпивки. - И в бокалах снова вспыхнуло вино; выпив, Лятурнер сказал миролюбиво: - Не будем считать, кто у кого больше съел. Пока же в Мурманске вы едите все наше...
Небольсин сдернул шубу, кинул на макушку боярку.
- Ты куда?
- Домой. В вагон.
- Что будешь делать?
- Спать.
- Ну прощай, Аркашки... Да скажи Мари, чтобы затворили двери консульства на ночь.
- Ладно. Скажу. - Он вышел в приемную: - Мари, закройся!
Секретарша проводила его до крыльца:
- Можно я к тебе приду ночевать?
Небольсин притопнул валенками по снегу.
- Я ужасен... - сказал он, морщась. - Ты придешь - и, кроме спальной полки вагона, больше ничего не получишь. Спокойной ночи, Мари!
- Встань здоровым, Аркашки! - Мари не обиделась: она была женщина умная, практичная.
* * *
На рассвете со стороны океана вошел на Мурманский рейд американский пароход. Белый, громадный, сияющий. На палубе его стояли два локомотива для Мурманки, землеройная машина для порта. Матросы, здоровые и рослые парни с закатанными до локтей рукавами, сразу выскочили по сходне на берег. Как малые дети, американцы расшалились в снегу. Лепили, радуясь забаве, хрусткие снежки, и скоро белые мячики заиграли в воздухе над причалом. Поручик Эллен, по долгу службы встречавший прибытие каждого корабля, стоял поодаль от сходен. В форме, при погонах, с оружием. Американцам плевать, кто он такой, и острый снежок больно заклеил контрразведке физиономию...
Эллен на такую демократическую непосредственность тоже слепил ответный снежок и, бросив его, спросил по-английски:
- Откуда пришли?
- Из Балтиморы.
- Пассажиры есть?
- Есть, трое...
Прибыл и союзный военный контроль, который возглавляли от англичан полковник Торнхилл, а от французов - граф Люберсак (оба прекрасно владели русским языком - даже без акцента). Поручик же Эллен затаился в сторонке на перехвате! Он просеивал через мелкое ситечко все то, что проскакивало через сети союзного контроля. Тут-то ему не раз попадались такие рыбины, что союзники долго потом завидовали своему русскому коллеге.
Вот и сегодня...
Контроль пропускал редких пассажиров. Архангельский архитектор Витлин - свой человек. Капитан русского генштаба со стареющей женой тоже не представлял для поручика Эллена никакой ценности. Но вот спрыгнул на берег - упруго и крепко - штатский господин ("вольный", как тогда говорилось). Этот "вольный" был еще сравнительно молод. На голове - кепка в крупную клетку. Хороший шарф был пышно взбит из-под ворота пальто. Приезжий сунул в рот короткую трубку, и до Эллена донесся запах гаванского добротного табака. Оглядев печальную панораму Мурманска, приезжий сказал:
- Вот это да-а! Здорово ребята устроились...
Эллен уже шагал вдоль гаванского забора. На выходе из порта он, не задерживаясь, сказал филерам:
- Русский. С трубкой. Вещей нет. Кепка. Взять!
И - взяли... Выпив кофе, Эллен выровнял перед зеркалом идеальный пробор и шагнул в свой кабинет. Задержанный сидел на стуле и даже не вздрогнул, когда стукнула дверь. Решетка на окне кабинета, как видно, не произвела на него должного ошеломляющего впечатления. Он только перекинул ногу на ногу и выпустил клуб дыма из трубки, когда поручик появился.
- Ну-с, - начал Эллен, уверенно рассаживаясь за столом, - с вашего любезного разрешения приступим?
- Попробуй, - ответил незнакомец с издевкой.
- Чем занимаетесь?
- Человеческой глупостью.
- Кто вы такой?
- А ты угадай...
Эллен протянул руку над столом:
- Документы!
- Пожалуйста... А вы разве грамотны?
- Немножко, - сознался Эллен.
Из документов явствовало, что задержанный - Алексей Юрьев (в скобках на американском паспорте была проставлена еще и вторая фамилия - Алексеев).
- Какая же из них правильная? - спросил Эллен и спрятал документы задержанного в стол.
- Какая хочешь - такая и правильная.
- Партия?! - выкрикнул Эллен.
- Погадай на картах, какая у меня партия...
Табуретка, ловко пущенная, вдребезги разлетелась об стенку. Юрьев перескочил на другой стул и остался цел.
- Ты сядь, - сказал он Эллену - Чего вскочил? У меня ведь чин небольшой, передо мною не маячь... не люблю!
И сколько ни бился Эллен, так и не получил ответа ни на один вопрос. Оставалось последнее средство - самое верное: передать Юрьева в руки палача Хасмадуллина. Сам же поручик был эстетом, поклонником Оскара Уайльда и не мог видеть, как из человека делают котлету.
