После уплотнения комната генерала напоминала мебельный магазин, и старинные шифоньеры стояли один на другом - лишь бы побольше вместить, от остатков былой роскоши. Звегинцев вдруг разволновался:
- Все так ужасно, лейтенант. Места себе не нахожу...
Генерал вынул откуда-то большую бутыль с мутной жидкостью, весьма подозрительной. Широким жестом выставил ее на стол.
- Благодарю, - заговорил Басалаго опасливо, - но я не пью. Извините. У меня еще дела.
- Что вы, лейтенант! Я вовсе не предлагаю вам выпить. Это же карболка! Специально показываю вам: каждый раз, идя в уборную, я должен тащить туда и карболку, чтобы все вымыть перед употреблением. А когда я наконец выхожу из уборной, мне говорят: "Барин!" Ну скажите, лейтенант, вы человек благородный, где же предел издевательства над человеком?
- Николай Иванович, - заговорил лейтенант напористо, - я прибыл с Мурмана... Главнамур предлагает вам занять место технического инструктора при вооруженных силах.
- Мне? Лейб-гусару? И... техника?
- Ах, ваше превосходительство, - сказал Басалаго, - не все ли вам равно, как вас будут называть! У вас не будет ни техники, ни кавалерии. Вам предоставляется возможность снова обрести положение. Мундир. Чинопочитание. Даже погоны!
- Голубчик! - удивился Звегинцев. - Да уж не с луны ли вы свалились? Откуда все это теперь в России?
- Все это скоро будет на Мурмане.
Звегинцев с тоской осмотрел свои шифоньеры.
- Вагон дадите? - осведомился деловито.
- Никаких вагонов. Добирайтесь до нас сами. Не афишируя. Приедете на место - все будет.
Звегинцев неожиданно рассмеялся.
- А вот, кстати, новенький анекдот о Троцком.
- Извините, - заявил Басалаго, - но я антисоветских анекдотов не слушаю. И вам не советую рассказывать.
- Но почему же? Такой остроумный...
- Вот именно. Ибо существует ВЧК, и нам совсем невыгодно, чтобы вас посадили до того, как вы переберетесь к нам. Приезжайте на Мурман и все анекдоты привезите с собой.
Звегинцев долго молчал.
- А как с восстановлением монархии? Что-нибудь слышно?
- Нет. На Мурмане мы вам царя не обещаем.
- А что же будет?
- Крепкая власть. Наша. И - союзники. Мы лишь звено в длинной цепочке взрывов, которые потрясут и угробят большевистскую власть. Но это звено очень сильное. Оно сомкнет единый фронт с Сибирью...
Звегинцев выпрямился и вдруг засмущался:
- Один вопрос... нескромный... о командировочных. Мне, поверьте, даже не на что купить билет до Мурманска.
- Деньги? Но сейчас уже не покупают билетов.
- Не ехать же мне... генералу... зайцем!
- Ваше превосходительство, только зайцем и можно сейчас доехать. Бумаги для печатания билетов давно нет. Да и появись эти билеты в кассе их никто уже не станет покупать.
- Значит, зайцем? - задумался Звегинцев.
- Да. Сядьте в вагон и не выходите, иначе ваше место займут другие. Терпеливо ждите, когда вагон тронется. Будьте осторожны до Званки, в Петрозаводске вас уже будет ждать начальник вокзала Буланов, в Кеми британский консул Тикстон встретит как друга и снабдит всем необходимым. В Мурманске же вас ждет жизнь, отличная от этой. Мы вас не уплотним, а даже расширим...
- И все это оставить? - Звегинцев развел руками.
- Так и оставьте.
- Но... пропадет. Растащат! А на этом вот стульчике, на котором сейчас сидите вы, сиживала когда-то сама княгиня Чарторыжская, урожденная фон Флемминг, мать знаменитого князя Адама Чарторыжского, сподвижника молодых лет Александра Первого.
Басалаго это надоело, и он встал:
- Ах, ваше превосходительство, все в истории относительно. Пройдет еще сотня лет, и люди будут говорить так: осторожнее, вот на этом стульчике сиживал когда-то лейтенант Басалаго...
Звегинцев отвесил изящный поклон:
- Прошу прощения, но я так и не удосужился спросить вас о том, что стоит за вами...
- Управляющий делами Мурманского Совета депутатов рабочих, солдат и матросов! - представился Басалаго.
- Позвольте, позвольте... - вдруг побледнел Звегинцев. - В какую историю вы меня втягиваете, лейтенант?
- В историю, вершащую судьбу России! Мне, видимо, сразу надо было начинать с этого: вам, генерал, предлагается поступить на советскую службу. И впредь вы так и обязаны говорить, ежели спросят... Извините, но я вынужден покинуть вас: меня ожидает прием у зубного врача.
- Я могу предложить вам чудесные капли!
- Благодарю. Но мне надобно сменить пломбы...
* * *
Через некоторое время Басалаго уже сидел в зубном кресле напротив промерзлого окна, под которым лежали мокрые тряпки, собиравшие талую сырость с подоконника. Было холодно в кабинете. Наконец дантист появился и сразу ослепил Басалаго блеском зеркала, укрепленного над креслом так, что лейтенант не мог поначалу разглядеть лицо врача.
- Откройте рот... на что жалуетесь?
- Мне нужно сменить пломбы.
- Вот как! Кто вам это сказал?
- Мне сказали об этом в Вологде.
- Какие?
- Четыре слева.
- А что будет справа?
- Справа - Архангельск...
Яркий свет сразу погас, и доктор сказал:
- Нет ли у вас чего покурить?.. О, какая роскошь! - восхитился дантист при виде раскрытого портсигара. - Откуда?
