- Маннергейм спас нашу братию - в том числе и генерала Марушевского с женой... Владимира Владимировича! Того, что командовал нашими войсками во Франции. И вот, - закончил Вальронд, - как видишь, я здесь. Безработный офицер! Биржи труда для нас не существует, ибо Ленин торжественно закрывает эту войну. А меня выручила, естественно, женщина. Дежурю. Стою в очередях. Добываю керосин. Таскаю дрова из подвала. За это она меня кормит и даже, кажется, любит!
- А ты, - спросил Басалаго, - еще не предлагал своих услуг большевикам? Хотя бы как морской артиллерист?
- Боюсь, - сознался Вальронд, краснея. - Начнут трясти меня за холку, узнают всю подноготную и - к стенке... Я ведь еще полон сил. Жить хочется! Как будто и не глуп. Еще могу быть полезен. Флоту. Отечеству.
Басалаго еще раз окинул взглядом пышное убранство квартиры:
- Устроился ты неплохо...
- Еще как! - ответил Вальронд. - Мне просто повезло. Сегодня, поджидая тебя, я был на толкучке. И смотри, какое чудо... чистая ханжа!
Он выставил на стол бутылку - через стекло ядовито просвечивал адский денатурат.
- И заплатил недорого, - хвастал Вальронд. - Сущую ерунду. Всего два ордена: английский "За храбрость" и японский орден "Священного Сокровища"... Теперь выпьем!
Басалаго с робостью взялся за стакан с денатуратом.
- Слушай! А нас вперед пятками не вынесут? В могиле, как известно, похмеляться неудобно.
- Все равно... когда-нибудь да вынесут. Пей! Сначала тебя всего перевернет. Потом будет благородная отрыжка с запахом гнилой кожи. Но зато далее ты испытаешь настоящее блаженство, и не надо тебе никаких гурий... Понеслась? - спросил Вальронд.
- Понеслась! - Басалаго испытал все, что наобещал ему Женька, и с трудом отдышался. - Это здорово... - сказал задумчиво. - А вот у нас на Мурмане коньяк, любое вино!
- Ну, - подхватил Вальронд, - вы же проклятые аристократы. Буржуи недобитые. До вас революция еще не добралась.
- Да и добраться-то, - засмеялся Басалаго, - трудно... Закусывая денатурат вонючей хамсой, утисканной в роскошную фарфоровую супницу, Женька спросил:
- Помнишь Дрейера?
- Николашу?
- Да, Николашу, которому за его любовь к марксизму не дали на выпуске из корпуса мичмана.
- Помню, - ответил Басалаго. - По чести сказать, мне его тогда жаль было. Все получают кортики, а ему, словно оплеванному, поручика бац на плечи! Тьфу... Кстати, я знаю, где он сейчас. У нас. На военном ледоколе "Святогор".
- Так вот, - подхватил Женька, - я частенько о нем вспоминаю. Бывало, еще юнцами, сцепимся мы с ним. Мне ведь (ты знаешь) до марксизма этого никакого дела! А он убежден был. Крепко стоял...
- Крепко, говоришь? - спросил Басалаго.
- У-у-у... очень. Он верил. И вот теперь, вспоминая о Николаше, я часто думаю: ведь он оказался прав!
- Кто прав?
- Да Николаша Дрейер.
- С чего ты взял, Женька, что он был прав?
- Ну как же! Революция произошла. Как по писаному. Пролетарская, черт бы ее побрал... Почему хамсу не ешь? Она вкусная.
- Раздавим, - сказал Басалаго, отворачиваясь от хамсы.
- О! Ты, я вижу, тоже индивидуум убежденный.
- Да, - согласился Басалаго. - Почти как твой Николаша. Только в другую сторону...
Выпили снова, и Басалаго заговорил о деле:
- Женька, бросай свою хамсу вместе с бабой и - к нам! Хватит! Постыдись. Ты ведь был плутонговым. В твои-то годы...
- Да. Если бы не революция, быть бы мне уже лейтенантом!
- Вот видишь. Приезжай к нам. И будешь лейтенантом. Верь: нам нужны люди... Сейчас все изменится. Ну что ты волынишься с какой-то купчихой? Брось ее к черту... Мы тебя ждем!
- Тебе легко, - ответил Вальронд. - Ты прикатил с Черного, тебя на Мурмане никто не знает. А появись я на "Аскольде", мне сразу матросы предъявят счет... И - за борт!
- У тебя какие-то кронштадтские настроения. У нас за борт не кидают. Даже в погонах ходим. Не хочешь на "Аскольде" - не надо, всегда найдется работа при Главнамуре... Что тебе тут? За керосином ходить? За дровами в подвал лазать? Глупо ведь.
- Конечно, глупо, - ответил Вальронд. - Давай еще рванем этой голубой декадентской прелести! Я уверен, что Лермонтов, когда писал "Демона", ничего не пил, кроме чистого денатурата. И ты не удивляйся, Мишель, если я потом спою тебе: "И в небесах я вижу бога, и счастие готов постигнуть на земле..."
Отдышавшись после третьего стакана, Вальронд сказал:
- Не могу избавиться от одного ощущения. Весьма странного. Мне кажется, все это временное. Наступит момент, когда в дверь постучат и скажут: "Товарищ Вальронд, во фронт! Советская власть призывает вас на службу". А?
- Все так и будет, как тебе снится, - ответил ему Басалаго. Раздается звонок, ты бежишь открывать двери, там стоит Чека, и тебе говорят: "Ах это вы, гражданин Вальронд? Вот вы нам и попались. Советская власть призывает вас к ответственности!"
- Да ну тебя... не каркай! - загрустил Вальронд.
- По рукам? - спросил Басалаго. - Нам ждать тебя?
