- Желаю познакомиться, - заявил. - Очень вы обворожили меня. Не извольте беспокоиться насчет сопровождения до дому: мы свое благородство всегда понимаем...
Дуняшка вынула из варежки руку, пахнущую керосином.
- Дуня буду, - сказала (сказала и присела).
- Очень нам приятно от этого, - отвечал офицер, польщенный таким знакомством. - А нас зовут Тим Харченко. Чин у нас, правда, еще невелик, но. зато общественное лицо наше всем на Мурмане известно.
- Ой! - пискнула Дуняшка. - Отцего я про вас ранее не слыхивала?
- Ну как же! Спросите любого. Тима Харченку все знают..
Так завязалось это знакомство. Харченко в эти дни действительно был на виду у многих. Дело в том, что при Союзном военном совете дошлый Юрьев образовал "институт комиссаров". Их было пока всего трое на весь Мурман: один комиссар от совдепа, один (дружок Каратыгина) от железной дороги, а от Центромура лейтенант Басалаго подсадил в комиссары Харченку, и машинный прапорщик вознесся над флотилией аки ангел..
Что должен делать комиссар - никто толком не знал. Но паек полагался комиссарам внушительный: сыр, икра, масло, коньяки, шоколад и даже баночки с элем. Разложив все это богатство на столе, Харченко пустил слезу от умиления (искреннюю).
- Вот она, революция! - сказал. - Недаром мы постарались. Недаром кровь проливали. Не все господам! Кончилось ихнее время... - И, раскрыв рот, прапорщик с трудом запихнул туда толстый и жирный бутерброд.
Запив съеденное элем, он ощутил себя на самом верху революционного блаженства. А мужская сущность Харченки настоятельно требовала при этом оперативно-срочной женитьбы. Еще раз оглядел стол, заваленный продуктами, и даже пожалел себя:
- Оно, конешно, с такой жратвой да ни хрена не делая без жинки не протянуть долго... Поневоле взбесишься!
Дела, однако, комиссару не находилось: все дела в Союзном совете вершили француз да англичанин, а приданный к ним для "русского духу" мичман Носков возражать остерегался и явно склонялся выпить: чем скорее - тем лучше. Желание окупить щедрый паек привело Харченку к Юрьеву.
- Товарищ, - сказал он, протягивая через стол руку, - ты научи, как власть, что делать-то? Я ведь на все согласен.
- Комиссары, - ответил Юрьев, - должны вызывать доверие масс... Ближе, Харченко! Ближе будь к массам.
- Понятно.
- Контроль, - вразумил его Юрьев. - Также информация...
- Ясно. Ну а писать что-нибудь надо?
- Нет, - подумал Юрьев немного, - того с тебя не надобно.
- Это тоже хорошо. Верно! В этом мы не горазды...
Он ушел, осиянный своим значением в деле революции. Дуняшке, прямо скажем, повезло. Здорово повезло!
Со всей деликатностью, присущей благородному человеку, Харченко в ближайшие же дни пригласил Дуняшку в буфет при станции железной дороги. Дуняшку и раньше, стоило отлучиться ей из вагона, не раз заманивали на огонек. Но только сейчас она решилась на такой ответственный шаг...
- Эй, человек! - позвал Харченко лакея. - А клеенку кто вытирать будет? Я, што ли?
Вытерли ему клеенку.
- Совзнаками не берем, - сказали. - Будут николаевские?
- Будут..
Дуняшке уже надоело штопать носки Небольсину, и теперь она с трепетом принимала ухаживания Харченки и буфетного лакея, стучащего в заплеванный пол деревяшкой вместо ноги.
- Платить сразу! - сказал несчастный калека. - А то наберут всего, напьются, сволочи, и - поминай как звали.
В этот вечер очень интересно рассказывал Харченко Дуняшке, как надо себя вести на людях.
- Есть и книга такая, - говорил, садясь к девке поближе. - Называется она: "Как вести себя в высшем обществе". Обратите внимание, Евдокия Григорьевна, что курочку на глазах общества кушать не принято. Для курочки, как и для любви, следует искать уединения. Отдельный кабинет должен быть для курочки, потому как едят ее не вилкой, а ручками. Опять же и вино! Его не просто так - взял да выпил. Нет, Евдокия Григорьевна, каждое вино имеет свое значение в благородном смысле...
Он притянул к себе бутылку. Этикетка была французская, с надписью "COGNAC". Однако лицом в грязь Харченко не ударил:
- Вот, к примеру, этот "соснао... Подали его не по правилам. Такая шербетина пьется в подогретом виде. Эй, малый!
- Чего орешь? - подковылял кулътяпый служитель Вакха.
- Подогреть надо. Мы тонкости эти понимаем...
- У-у, чтоб вас... Ходють здеся всякие, листократы!
Выбулькал коньяк в чайник. Плита так и пышет от жара - коньяк скоро забурлил ключом.
- Эй ты, химия! Вскипел...
Горячий коньяк двинул прямо в сердце, уязвленное стрелами амура. Приникнув к курносому лицу Дуняшки, Харченко объяснил девке цель своей благородной жизни.
- Едем, - уговаривал он ее страстно, - до Колы на "подкидыше". Евдокия Григорьевна, у меня все приготовлено. Будете хозяйкой. Десять пар простыней из казенного полотна. Одеяло... сам не сплю под ним. Берегу для вас! Кровать с шарами по дешевке высмотрел. Занавесочки там, сервиз - тоже могу... Вы не волнуйтесь: у Тима Харченки все есть. Станете вы жить как у Христа за пазухой.
Дуняшка распустила толстые губы на все эти приманки.
