- Давай-давай, ребята, - говорил Комлев, - уплотняйся!.. Мурманск был уплотнен за эти дни до предела. Повсюду селились и веселились разные коммерсанты, весьма молодцеватые, которые, утром приехав, к вечеру уже называли себя поручиками и полковниками. И очень много понаехало в Мурманск знати: встаешь в очередь за хлебом вслед за графиней, а в хвосте уже пристраивается у тебя баронесса, за нею с кошелкой - князь... Чехи, сербы, китайцы, итальянцы, англичане, французы, канадцы - весь этот Вавилон, вперемежку с русскими, таскал по путям чайники с кипятком и справлял нужду под колесами города. Иные вагоны, в завале нечистот и отбросов, давно припаялись морозами к рельсам намертво. Весной все это растает, и людей задушит зловоние, но русские разумно говорили иностранцам и себе тоже:
- Весной? Ты еще доживи до весны-то. Ого, милок!
Весна...
Полярная ночь медленно отступала, и надвинулись с океана синие, скользящие по сопкам рассветы. Солнце уже не спешило укрыться за скалами, нависая над водой - недреманно и холодно.
В одно из таких утр, когда Мурманск еще не пробудился, в доски причалов ткнулся форштевнем крейсер "Аттентив" и сбросил на берег десант. Быстро пробежала на вокзал пехота в белых суконных гетрах. Ловко и бесшумно, с оглядкой по сторонам. Пока англичане глаза не мозолили, благоразумно запрятав десанты в Коле, где солдаты с утра до вечера гоняли в футбол. А пушки - это так, вроде украшения. Глядя на британских томми, можно было подумать, что главное для них - футбол.
Комлев навестил Юрьева в его берлоге совдепа.
- Здравствуй, товарищ! - радушно приветствовал его Юрьев. - Вот и до наших краев дотянулась железная десница ВЧК. Кого будешь хватать за горло первым?
- Хорошо бы... тебя, - сказал Комлев негромко.
На выручку Юрьеву пришел телефон, вовремя зазвонивший.
- Погоди хватать, - засмеялся Юрьев, срывая трубку. - Председатель Мурманского совдепа у аппарата... Так. Так. Понятно. Но ничего не выйдет, Николай Иванович ("Звегинцев!" - догадался Комлев). Команды флотских рот и кораблей, - говорил Юрьев, - давно небоеспособны. Абсолютно... Митинг? Но это уже старо! Подвоза семечек нету, и митинги из моды вышли. Попробовать, конечно, можно. Ну чего-нибудь наскребем... Всего хорошего.
Бросив трубку, Юрьев сказал Комлеву:
- Так вот, дорогой товарищ Торквемада! Ты напал не на того боксера, который выбывает из боя в первом раунде. Здесь тебе не Петроград, а Мурманск - во всей своей первобытной прелести. И обстановка здесь (сам знаю) аховая! Вчера вот наряд милиции ночью вырезали. Американского атташе Мартина обчистили, на вокзале до нитки. И два вагона с мясом - ау! Хватай, коли ты по Конан-Дойлю решил здесь работать.
Комлев расставил ноги, словно готовясь к драке:
- Слушай, Юрьев! Ты меня уголовщиной не обстукивай. Сам не маленький я ведь не карманников ловить прибыл. А тебе, видать, Советская власть не так посветила. Ты ее сущности не вызнал! Ежели по дурости - подскажем. Ежели по алому умыслу - будем карать. Сидишь ты, небритый, под красным флагом. Корабли стоят под андреевским, который барон Маннергейм в свой государственный перекроил. А союзники город своими знаменами будто ярмарку разукрасили. Как понимать?
Юрьев все выслушал и ответил спокойно:
- А так и понимай. Если бы не союзники, мы бы здесь давно сковородкой накрылись. Вот и сейчас: финны жмут на Печенгу, потому что кайзеру нужна база для своих подлодок, а наши корабли - громадное им спасибо за то, что печки топят! Хоть на берегу мы видим, что еще не все разбежались. Будем выкликать добровольцев под Печенгу... Твои ребята не рискнут?
- Они здесь рискнут, в Мурманске, - отозвался Комлев.
- А может, оружие сдадите?
- Кому?
- Добровольцам нашим. Потом вернем. Когда возвратятся. Комлев уже застегивал кожаную тужурку.
- Знаешь, Юрьев... как бы это поделикатнее? Вот шел я к тебе и думал: ты хитрый. А поговорил пять минут и понял: глупый ты, Юрьев, и вредный.
...На днях тупик одной стрелки французы окружили высоким забором, охраняемым матросами с броненосца "Адмирал Ооб", и вот сегодня забор этот обрушили; на рельсах стоял новенький бронепоезд. Громыхая стальными блиндами, весь в щетине пулеметов, "бепо" проскочил через Мурманск до Колы и обратно - это был пробный выезд.
Тогда на пороге кабинета Небольсина появился Комлев.
- Вы здесь старший? - спросил угрюмо.
- Садитесь, - ответил ему Небольсин.
- Перекройте пути перед французским бронепоездом!
- Я не имею права, - возразил Небольсин, - закупорить дорогу, дающую России пока единственный выход в мир. Нет, я не имею права.
- Саботаж? - спросил Комлев. - Ты знаешь, что за это полагается?..
- Знаю, - прервал его инженер. - И однако ничего перекрывать на путях не буду. Бронепоезд французов, если вам угодно, можно задержать южнее. Но только не здесь... Там, южнее, ваш отряд Спиридонова, там большевики в Совжелдоре, а с меня - взятки гладки...
Щелкая на стрелках, мимо станции тяжелым чудовищем проскочил бронепоезд - на этот раз уже до самой Кандалакши, и нигде не был задержан.
Небольсин заглянул в консульство:
