- Барыня просют. Сама собой - просто объедение барыня... Вадбольская встретила их стоя посреди комнаты; из жесткого воротника фасона "медичи" поднималась ее стройная шея; где-то за стенкой стрекотала швейная машинка, и печально пела швея:
Уеду я в Норвегию,
Поплачу у елей,
Не нежили родители
Нет неги от людей...
Тонкая улыбка тронула губы молодой женщины.
- Я видела вас обоих у окна. И по тому, как вы вели себя при встрече с патрулем, я поняла... Я поняла то, чего не понял союзный патруль. Что ж! Княгиня поправила на плечах мантильку. - Услуга, мичман, за услугу... Итак, куда вам надобно?
Вальронда скрутило от стыда перед красавицей.
- Я не совсем презентабелен сегодня, - сказал он, покраснев. - И мне не совсем-то удобно перед вами...
Он посмотрел на Павлухина:
- Гась-падин паль-ковник, куда нам надобно?
- Да хоть в Соломбалу, - мрачно ответил Павлухин, прощая и "гасьпадина" и "пальковцика".
Он думал о Женьке так: "Дурит? Или... хитрит?"
- Всего-то? - усмехнулась женщина и показала рукой на двери, чтобы они прошли в соседнюю комнату.
Там Павлухин шепотком спросил мичмана:
- Кто такая?
- Белогвардейская дамочка.
- Сдурел?
- Да нет...
Их покормили, и - отчаянные - они долго отсыпались в обнимку. Держа в руке керосиновую лампу, Вадбольская разбудила их вечером своим певучим голосом:
- Пора вставать, молодые люди... - И сказала потом: - Напротив таможни вас ждет катер. Сейчас темно, идите прямо к реке...
Они вышли на улицу.
- Давай, - сразу напрягся Павлухин, - мотаем в лес.
- В лес? Зачем?
- Как же! Приди к таможне - там и схватят... Бежим!
Вальронда в темный лес было не заманить.
- Знаешь, - сказал он, - лучше дойдем до таможни, и если катер на месте... Чего же тогда бояться?
Внизу, на темной воде, качался катер, забранный капотом из парусины. Возле мотора возился неизвестный. Он ненароком поднял голову, разглядел две подозрительные тени и сказал:
- Быстро... под капот!
И сразу завел мотор - полетела вода за кормой. Сидя в потемках, они видели только пенный разворот катера и фигуру человека, лица которого было не разглядеть. Пахло керосином и рыбой.
- Куда катишь? - зашипел Павлухин, хватаясь за наган. Вальронд глянул: огни Соломбалы, отражаясь в воде, мягко колебались уже вдали, - катер выходил на середину реки и шпарил далее. Неизвестный нажал стартер, и вода взбурлила похлеще.
- Убери, дурак! - сказал он.
- Поворачивай! - грозился наганом Павлухин.
- Сиди, сиди... Ты малый горячий. Да толку-то что? Вальронд схватил Павлухина сзади за бушлат, рванул на себя, и матрос плюхнулся на засаленную банку, всю в рыбьей чешуе.
- Тихо, комиссар... Товарищ, вы куда нас доставите?
- А вам куда хочется? - спросил неизвестный.
- Да мы надеялись на Соломбалу.
- Вам там нечего делать, - ответил катерник. - Вон, видите, один уже такой плывет... прямо в Соломбалу!
За кормой катера забросало на волнах человеческий труп.
- Пароля не знал, - спокойно констатировал неизвестный. - Вот и накрылся. Там, ниже по реке, всех идущих стреляют...
- А вы пароль знаете? - спросил Вальронд.
- Знаю... Чего же курить у меня не просите?
- Ну дайте, - сказал Павлухин, убирая наган.
- Может, и выпить найдется? - поинтересовался Вальронд.
- А как же! - И в руках катерника блеснула бутылка. - Для вас специально запасся. Вы у меня - пассажиры первого класса!
- Я не буду пить, - сказал Павлухин (опасливый).
- Да брось ты, - шепнул ему мичман. - Он свой в доску.
- Все у тебя "свои". Княгиню какую-то подцепил. Сейчас катим незнамо куда... Тоже мне: "гась-падин паль-ковник"!
В темноте Вальронд нащупал бутылку.
- Что тут? - спросил на всякий случай. - Не керосин ли?
- Пей, - прозвучало с кормы, - не ошибешься...
Вальронд глотнул из бутылки.
- О-о, "ямайка"!
С берега - выстрел; бежали тени солдат, и оттуда - возглас:
- Stop! Who is comming?
- Пароль, - сказал Вальронд. - Быстрее отзовитесь.
- Пошли вы!.. - крикнул катерник в сторону англичан и под пулями, пригнувшись, прибавил на мотор оборотов; а когда выпрямился, сказал: - Вот вам и пароль - самый безотказный...
Павлухин протянул руку к бутылке:
- Дай и мне глотнуть. - Он пил "ямайку", смотрел на силуэт человека на корме и теперь (только теперь) поверил...
Было еще темно, когда катер, раздвигая носом таинственные камыши, ткнулся в берег.
- Ну вот, - сказал неизвестный. - А отсюда вдоль дорога выберетесь к нашим. А то вбили себе в голову Соломбалу...
Вальронд задержал в своей руке ладонь человека, и она была жесткой рабочей.
- Я не понял лишь одного, - сказал мичман. - Княгиня, когда мы ей сказали...
- Княгиня? - удивился неизвестный. - Но я не знаю никакой княгини. Впервые слышу!
- Кто же тогда просил вас помочь нам?
- Николай Александрович... Прощайте, товарищи!
Из-за облаков вынырнула луна, и человек, поспешно надвинув кепку на глаза, запрыгнул обратно на катер. Завел мотор.
Павлухин в темноте нащупал руку Вальронда:
- Николай Александрович... да это же Дрейер?
- Верно, - кивнул Вальронд. - Но теперь я уже совсем запутался. Спали и обедали у ее сиятельства, "ямайку" хлопнули с каким-то неизвестным, а теперь вдруг объявился и Дрейер...
