- Бери уж ты, - засмеялась женщина. - Ты молодой, такой большой, тебе больше меня надо.
- Возьму, - сказал Гершвин, - на дорожку...
...Вот и поздний вечер; сегодня французы сдают позицию американским стрелкам. Пока солдаты варят горячий глинтвейн, инженерная служба быстро углубляет "ленивые" французские капониры, возводит накат блокгаузов, ставит рельсы для подвоза боеприпасов, - американцы осмотрительны, и строить они умеют. Они же, эти американцы, и оказались самыми ненадежными в армии интервентов... Еще не успели допить глинтвейн, как один из них выскочил на самый бруствер траншеи, замахал руками:
- Э, русска! Не надо стреляй... А где книжки?
По ходам сообщения, среди красных бойцов, ползет шепот:
- Опять книжек просят! Давай книжек...
Пошли веселые перезвоны между штабами Шестой армии:
- Противник снова требует партийной литературы...
Москва и Петроград принимают из Котласа и Вологды сверхсрочные телеграммы: "Высылайте литературу на английском языке. О русской революции, о Ленине, о том, что такое Советская власть..." Даже бумагу стараются подобрать получше. Срочно печатают. На далеком севере, где-то между Емцой и Вагой, наступает затишье. Шестая армия стойко выдерживает эту тишину: никто не стреляет. В бойцах нет ненависти к врагу, - враг обманут.
А время от времени - над этой тишиной - возглас:
- Э, русска! Пуль-пуль не надо! Книжки давай...
- Потерпи, милой! - несется ответное. - За ними поехали.
- Эй, русска! Давай скорее, а то уйдем... Нам холодно!
Наконец литература прибыла, и ее пачками, словно гремучие гранаты, перебрасывают на сторону противника. Проходит день, два, три... До чего же тихо - даже не верится. Только шумит лес.
Боец поднимает голову, вглядывается в рассветную синь.
- Чисто, - говорит он, вставая в рост. - Пошли, ребята, скорее. Пока беляки не нагрянули. Те нашим книжкам не верят...
И верно: недавно отрытые капониры пусты, на рельсах еще стоят тележки с бомбометами. Американцы ушли, бросив фронт, - они ушли в Архангельск, и там их в глаза называют "дезертирами". Но ссориться с ними тоже нельзя: у них - техника, самая лучшая, у них - обувь, самая выносливая, у них - денег хоть завались. Американцы очень нужны в этой войне...
Самокин собрался выехать на передовую, и Землячка напутственно сказала ему на прощание:
- Ты ведь понимаешь, что пуля - дура: убьет, и нет человека. А слово, оставляя врага живым, делает .из него друга. Не только воспитать своего бойца, но надо и перевоспитать солдата противной нам стороны, - именно так и ставится задача! И я уже чувствую, что лучшими агитаторами за окончание интервенции будут сами же интервенты!
- Это очень заманчиво, Розалия Самойловна: победить интервенцию ее же солдатами, - ответил Самокин. - Но я как-то плохо верю в братание. С немцами тоже братались изрядно, только мы, как последние дураки, после братания втыкали штык в землю, а немец тут же с великой радостью пер на нас дальше...
Встреча с американским полковником была назначена на поздний вечер. Сиреневые тени легли на землю. И без бинокля было видно, как вышел из деревни одинокий человек. В мятой фетровой шляпе, в макинтоше штатского покроя, на ногах - обмотки, как у солдата, а тонкие ноги ступали при этом очень уверенно.
Остановились - один напротив другого, шагов за пять.
Разговор начал американский полковник:
- Почему вы стреляете в нашу сторону? Мы ведь не враги. А война окончена.
- Однако, - возразил Самокин, - не мы же пришли к вам в Америку, - это вы сейчас на нашей земле.
- Верно подметили, - захохотал полковник. - Я и сам не знаю, как мы сюда закатились. Сначала нам внушали союзные чувства к русскому народу, теперь говорят о стратегических соображениях. Но какой нам смысл разрушать русские деревни, и без того несчастные? Мои солдаты спрашивают у меня, а я многого сам не понимаю... Но так продолжаться далее не может!
- К сожалению, так продолжается слишком долго!
- Но разве нам это нужно? Я и мои, солдаты, мы полностью признаем мистера Ленина, мы уважаем его и против большевиков сражаться не намерены. Что же касается англичан, наших союзников, то в британских войсках тоже заметно брожение...
Самокин спросил о белой армии и получил резкий ответ:
- С этой белогвардейской сволочью мы, честные американцы, ничего общего не имеем. Разбирайтесь с ними сами! А я от имени своих солдат выражаю вам восхищение стойкостью вашей армии...
Полковник подошел к Самокину ближе, долго расспрашивал его о системе нового Советского государства. Литературу он взял охотно. Расстались они довольные друг другом. А рано утром на этом участке фронта разгорелся жестокий бой. Оказывается, ночью американцев сменили русские офицеры. Сменили умышленно, ибо американский полк, проникнувшись большевистскими настроениями, замышлял восстание на январь 1919 года. Однако не удалось: многих солдат полка арестовали...
За океаном госдепартамент САСШ осенью получил сообщение: только арест "большевистских агитаторов" предотвратил вооруженный мятеж в войсках...
* * *
