Он думал о Женьке так: «Дурит? Или… хитрит?»
– Всего-то? – усмехнулась женщина и показала рукой на двери, чтобы они прошли в соседнюю комнату.
Там Павлухин шепотком спросил мичмана:
– Кто такая?
– Белогвардейская дамочка.
– Сдурел?
– Да нет…
Их покормили, и – отчаянные – они долго отсыпались в обнимку. Держа в руке керосиновую лампу, Вадбольская разбудила их вечером своим певучим голосом:
– Пора вставать, молодые люди… – И сказала потом: – Напротив таможни вас ждет катер. Сейчас темно, идите прямо к реке…
Они вышли на улицу.
– Давай, – сразу напрягся Павлухин, – мотаем в лес.
– В лес? Зачем?
– Как же! Приди к таможне – там и схватят… Бежим!
Вальронда в темный лес было не заманить.
– Знаешь, – сказал он, – лучше дойдем до таможни, и если катер на месте… Чего же тогда бояться?
Внизу, на темной воде, качался катер, забранный капотом из парусины. Возле мотора возился неизвестный. Он ненароком поднял голову, разглядел две подозрительные тени и сказал:
– Быстро… под капот!
И сразу завел мотор – полетела вода за кормой. Сидя в потемках, они видели только пенный разворот катера и фигуру человека, лица которого было не разглядеть. Пахло керосином и рыбой.
– Куда катишь? – зашипел Павлухин, хватаясь за наган. Вальронд глянул: огни Соломбалы, отражаясь в воде, мягко колебались уже вдали, – катер выходил на середину реки и шпарил далее. Неизвестный нажал стартер, и вода взбурлила похлеще.
– Убери, дурак! – сказал он.
– Поворачивай! – грозился наганом Павлухин.
– Сиди, сиди… Ты малый горячий. Да толку-то что? Вальронд схватил Павлухина сзади за бушлат, рванул на себя, и матрос плюхнулся на засаленную банку, всю в рыбьей чешуе.
– Тихо, комиссар… Товарищ, вы куда нас доставите?
– А вам куда хочется? – спросил неизвестный.
– Да мы надеялись на Соломбалу.
– Вам там нечего делать, – ответил катерник. – Вон, видите, один уже такой плывет… прямо в Соломбалу!
За кормой катера забросало на волнах человеческий труп.
– Пароля не знал, – спокойно констатировал неизвестный. – Вот и накрылся. Там, ниже по реке, всех идущих стреляют…
– А вы пароль знаете? – спросил Вальронд.
– Знаю… Чего же курить у меня не просите?
– Ну дайте, – сказал Павлухин, убирая наган.
– Может, и выпить найдется? – поинтересовался Вальронд.
– А как же! – И в руках катерника блеснула бутылка. – Для вас специально запасся. Вы у меня – пассажиры первого класса!
– Я не буду пить, – сказал Павлухин (опасливый).
– Да брось ты, – шепнул ему мичман. – Он свой в доску.
– Все у тебя «свои». Княгиню какую-то подцепил. Сейчас катим незнамо куда… Тоже мне: «гась-падин паль-ковник»!
В темноте Вальронд нащупал бутылку.
– Что тут? – спросил на всякий случай. – Не керосин ли?
– Пей, – прозвучало с кормы, – не ошибешься…
Вальронд глотнул из бутылки.
– О-о, «ямайка»!
С берега – выстрел; бежали тени солдат, и оттуда – возглас:
– Stop! Who is comming?
– Пароль, – сказал Вальронд. – Быстрее отзовитесь.
– Пошли вы!.. – крикнул катерник в сторону англичан и под пулями, пригнувшись, прибавил на мотор оборотов; а когда выпрямился, сказал: – Вот вам и пароль – самый безотказный…
Павлухин протянул руку к бутылке:
– Дай и мне глотнуть. – Он пил «ямайку», смотрел на силуэт человека на корме и теперь (только теперь) поверил…
Было еще темно, когда катер, раздвигая носом таинственные камыши, ткнулся в берег.
– Ну вот, – сказал неизвестный. – А отсюда вдоль дорога выберетесь к нашим. А то вбили себе в голову Соломбалу…
Вальронд задержал в своей руке ладонь человека, и она была жесткой – рабочей.
– Я не понял лишь одного, – сказал мичман. – Княгиня, когда мы ей сказали…
– Княгиня? – удивился неизвестный. – Но я не знаю никакой княгини. Впервые слышу!
– Кто же тогда просил вас помочь нам?
– Николай Александрович… Прощайте, товарищи!
Из-за облаков вынырнула луна, и человек, поспешно надвинув кепку на глаза, запрыгнул обратно на катер. Завел мотор.
Павлухин в темноте нащупал руку Вальронда:
– Николай Александрович… да это же Дрейер?
– Верно, – кивнул Вальронд. – Но теперь я уже совсем запутался. Спали и обедали у ее сиятельства, «ямайку» хлопнули с каким-то неизвестным, а теперь вдруг объявился и Дрейер…
Босиком они бодро шагали по тихой лесной дороге.
– Я понял только одно, – говорил Вальронд. – Мы с тобой молоды. Мы с тобой неотразимы как мужчины, и нам, Павлухин, здорово повезло… Шагай, комиссар, шире. Дыши чудесным озоном. Мы живы, черт побери, и после нас бульбочка. на воде не останется!
Очень хорошо было им так шагать. Просто замечательно.
Еще издали светилась огнями баржа-ресторан – теперь столовая для красных частей… Котлас!
Спрашивается, что такое Котлас? Да ничего особенного – деревня, настолько разросшаяся, что из-за обилия домов коров заменяют здесь козами, а пашни постепенно превращаются в огороды. Вчерашние мужики стали матросами, механиками, клепальщиками, – и под окнами пятистенок величаво проплывает река…
